Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров
Алена на секунду задержала на мне взгляд. В глазах что-то мелькнуло — слабая тень узнавания, возможно, укол памяти, но это «что-то» почти сразу исчезло. Похоже, соседка так и не вспомнила, кто я.
— Да, можно, — откликнулся я.
— Мне нужна помощь… — произнесла она чуть тише и оглянулась. — Мужчина, вы можете позвонить в полицию?
Кстати, стояла Алена в одном домашнем халате и в тапочках, то есть совершенно не по погоде. По голосу было слышно, что она нервничает, старается держаться, но получалось у нее плохо.
— А что случилось? — уточнил я.
— Ничего хорошего… — Алена поморщилась, она явно не хотела вдаваться в подробности. — Просто… вы можете дать телефон, чтобы я вызвала полицию?
Я посмотрел на неё внимательнее и только теперь заметил на запястье кровоподтёк. Причем свежий, явно оставленный чьей-то грубой клешнёй.
— Я бы, конечно, с удовольствием вам помог, барышня, — заверил я, — но, увы, мобильного телефона при себе не имею.
Алена коротко, отрывисто кивнула. Её взгляд сразу стал скользить куда-то мимо меня, будто я внезапно перестал существовать. Интерес ко мне пропал так же быстро, как и появился. По всей видимости, она поняла, что толку от меня не будет и с моей помощью полицию не вызвать.
Алена уже собралась уходить, но мне теперь самому стало интересно, что у неё стряслось и не могу ли я чем помочь чем иным, кроме «мобилы». Всё-таки мы были не чужие люди, даже если теперь она меня и не узнала.
Я не дал ей уйти и мягко придержал за локоть.
— Может, ты всё-таки расскажешь, что у тебя случилось? — спросил я.
Вообще вид у соседки был нехороший, такой бывает, когда человек уже дошёл до конца, и дальше ему просто всё равно. Потерянный взгляд, опущенные плечи, полное отсутствие интереса к жизни. Выглядела она так, будто давно махнула на себя рукой.
Не знаю, что именно с Аленой произошло за эти годы, но счастливой она точно не стала. Хотя раньше всегда считала, что достойна большего. Впрочем, у каждого жизнь складывается по-своему, всех нас объединяет только одно: почти наверняка не будет так, как мы планируем.
Алена вздрогнула, снова посмотрела на меня, и в её глазах, наконец, появилась осмысленность, вытеснив мутную пелену.
— Рассказывай давай, что у тебя случилось, — повторил я твёрже.
— Нет-нет… Он вас зарежет… — быстро заговорила Алена, сбиваясь. — Не надо, мужчина, не надо туда лезть. Вы просто не знаете, каким он становится, когда выпьет. Никто из соседей не хочет связываться… Тут надо только полицию вызывать.
Пока что её слова для меня больше походили на бессвязный набор фраз. Но я всё-таки выстроил всё в ряд. Картина вырисовывалась неприятная, но вполне понятная.
— Он — это кто? — я вскинул бровь.
— Мой муж… — выдохнула она.
Выходит, замуж соседка всё-таки вышла. Вот только, судя по всему, вышла крайне неудачно. За какого-то пьющего мужика, который со временем превратился для неё в серьёзную и постоянную проблему.
Я молча посмотрел на Алену, уже прикидывая, что делать дальше.
Причём, как следовало из её сбивчивых слов, когда муж Алены выпивал, всё становилось совсем плохо. Он начинал хвататься за нож и терроризировал, по всей видимости, не только её одну, но и соседей своим неадекватным поведением. Причем, это не раз и не два вышло, а регулярно, если со временем вокруг просто выработался «иммунитет» к её беде. Со слов Алены, никто не хотел вмешиваться и не звонил в полицию, предпочитая не связываться.
Да и про полицию говорила она как-то вяло, безнадёжно. Логично — полиция могла приехать, развести руками, поговорить, покивать… Ну и уехать обратно, оставив всё как есть. Такое в жизни случается чаще, чем принято думать — с бытовым насилием в ментовке не любят связываться.
Однако, чтобы понять, как этой бедолаге можно помочь, мне всё-таки нужно было получить от неё немного больше конкретной информации. Из этих обрывков фраз, густо приправленных страхом, много не вычислишь.
— Так, Алёна, давай отдышись и спокойно расскажи мне, что именно произошло, — попросил я её.
Соседка снова вздохнула, но на этот раз уже по другой причине — в этом вздохе было больше удивления, чем отчаяния.
— А вы… откуда знаете моё имя? — настороженно спросила она.
Я назвал её имя вполне осознанно. Во-первых, потому что помнил его очень хорошо. А во-вторых, потому что хотел, чтобы Алена хоть немного встряхнулась. Вышла из того состояния, в котором пребывала сейчас — из липкого, тягучего шока.
— Так ты же мне сама только что представилась, — сказал я и коротко пожал плечами, сделав вид, будто именно так всё и было.
Соседка несколько секунд смотрела на меня, явно пытаясь восстановить в голове цепочку последних минут. Но затем лишь устало махнула рукой.
— Да… — вздохнула соседка. — Представляете, мужчина, у меня уже настолько голова не работает, что я даже этого не помню…
Алена опустила глаза.
— Вам лучше не лезть в это все…
— Лезть мне или нет, ты уж мне сама дай разобраться, — мягко улыбнулся я, стараясь сбить её напряжение. — И я бы на твоём месте говорил быстрее, потому что, как я вижу, ты явно не по погоде одета.
Алена опустила взгляд на себя, словно только сейчас это заметила, и тихо, почти неслышно прошептала:
— Так кто бы мне дал время, чтобы одеться… В чём была, в том за порог…
После этого её будто прорвало. Речь пошла уже не обрывками и не испуганными фразами, а связная, подробная. Алена говорила медленно, иногда останавливаясь, но больше не сбивалась. И уже мог себе представить, что там творится.
Муж у моей соседки действительно был мужиком пьющим, но не из тех, кто тянется к бутылке каждый вечер. Он пил иначе — редко, но крепко. Что называется, метко. Если начинал, то шло уже до упора, без тормозов и обратного хода.
На этот раз повод нашёлся простой и, по его мнению, весомый — дерби между московскими «Спартаком» и ЦСКА. Матч принципиальный, нервы, эмоции, «дело чести».
По словам Алены, мужу хватило всего получаса первого тайма, чтобы добраться до состояния, которое она назвала коротко и очень точно — «нестояние».
А дальше, как это обычно бывает, всё покатилось под откос. Любимая команда начала проигрывать. Игра не шла, мяч не держался, атаки срывались. Ну и мужик, впал в отчаяние. Любимая команда уже не отыграется,
