СМЕРШ – 1943. Книга 2 - Павел Барчук
— Помню. И что?
Карась напрягся. Конечно, он прекрасно помнил этот момент. У него под носом Лесник получил весточку от Порока. Косяк.
— К тебе тогда подошел боец. Сержантик. Попросил закурить. Вы с ним постояли, за жизнь поговорили. А потом он наклонился к кузову, поправил брезент у головы Лесника и ушел. Мы же с вами обсуждали. Помните? Именно тогда этот хмырь передал диверсанту кодовое послание от Пророка. Из-за этого Лесник в штабе борзеть начал и трибуналом нам грозил.
— Было дело… — Карась сжал кулаки. — Сука ушастая. Сержант этот. Рожу его хорошо запомнил.
— Вот именно! — я снова посмотрел на Котова. — Сержант — местный. Даже если внедрённый, то сейчас все равно числится в составе. Он тоже может иметь связь с Пороком. Ни Федотов, ни Рыков, ни Селиванов никого подобного не упоминали. Значит, его мог завербовать сам Порок. И мы об этом сержанте как-то благополучно забыли. Если встреча с майором не принесет нужного результата, шофёр останется единственной зацепкой.
Котов тяжело вздохнул, потер пальцами виски.
— Твоя правда, Соколов. Упустили. Замылился глаз в этой суматохе.
— Товарищ капитан, дайте нам «полуторку» Сидорчука. Мы с Карасевым рванем в Золотухино. Покрутимся, поспрашиваем. Старший лейтенант видел его в лицо. Сможет узнать. Другие водители, опять же. С ними надо поговорить. Как вариант — расспросить, описать приметы. Потрясем народ. Вдруг кто-нибудь вспомнит гада.
Котов посмотрел на меня, потом перевел взгляд на встрепенувшегося Карася. Идею поймать того, кто выставил его дураком, Мишка воспринял с откровенным охотничьим энтузиазмом.
— Добро, — Котов звонко хлопнул ладонью по столу. — Действуйте. Машина на заднем дворе. Сидорчук там же. Если найдете этого сержанта — брать предельно аккуратно. Без стрельбы, без шума и без ваших идиотских фокусов.
— Да какие фокусы? — тут же встрепенулся Карась.
— Такие, Миша. Такие! — зыркнул на него Котов, — У вас что не шаг — целое событие. Вон! — Он взял мой рапорт, потряс им в воздухе, — Пошли дом проверять — сгорело все к чертям собачьим. Сначала взорвалось, а потом — просто сигнальный факел в самом центре Свободы. Поехали через лес — держите, распишитесь! Нарвались на группу разведчиков. И главное, читаю ваши отчеты — все шито-крыто. Только «роковое стечение обстоятельств», «непреодолимая воля случая» и «суровый перст судьбы». А вы вообще не при делах.
Котов гневно уставился на старлея. Видимо, озвученные литературные обороты значились в Мишкином рапорте.
— Все. Свободны. — Махнул рукой капитан, — Я пока с документами попробую разобраться. Которые вы из сгоревшего дома притащили.
Мы с Карасевым козырнули начальству и двинулись на выход.
На улице еще было светло, время около четырёх дня. Но небо затянули густые, тяжелые тучи. Видимо, будет дождь.
Разыскали нашу «полуторку». Она, как и говорил Котов, стояла на заднем дворе. Растолкали дремавшего в кабине Сидорчука. Старшина, громко и виртуозно матеря почему-то именно Карасева, завел двигатель.
Минут через пять, машина, натужно завывая мотором и лязгая рессорами, выкатилась за ворота Управления.
Мы с Карасем сидели в кузове, привалившись спинами к холодному деревянному борту. Я смотрел на проплывающие мимо силуэты домов. Выдерживал паузу. Сейчас еще немного — и натурально изображу, как меня осенила гениальная мысль. Карасев еще не знает, но в Золотухино он поедет один.
Это была самая тонкая, самая рискованная часть моей импровизированной операции. Карась — тертый опер. Если заподозрит, что я его сливаю, вцепится мертвой хваткой и не отстанет ни на шаг. Значит, нужно бить по эмоциям. По его слабому месту. А слабое место у Мишки сейчас только одно. Хирург Елена Сергеевна Скворцова.
— Слышь, Миша… — я наклонился к нему поближе, перекрывая гул мотора и скрип бортов. — Тут такое дело. Думаю, надо разделить задачи. Чтобы время не терять.
Карась настороженно посмотрел на меня.
— Это еще зачем? Только что сам капитану пел, как важно найти того сержанта.
— Да. И от своих слов не отказываюсь. Просто смотри… Шофёр подошел к тебе в Золотухино. Но Транспортный узел здесь, в Свободе. Он может дислоцироваться не на станции, а в штабе. Вот, что предлагаю. Я пойду в автобат штаба фронта. Он здесь, в двух кварталах. Пороюсь в путевках, посмотрю, кто из водил был откомандирован в Золотухино в ту ночь. Дело это нудное, но если мы отработаем с двух сторон — точно раздобудем информацию. Врубаешься? А ты с Сидорчуком Золотухино проверишь. Потом встретимся в Управлении. Думаю, ближе к ночи. Быстрее не получится.
— Зараза… — Мишка задумался, — Так-то ты прав, лейтенант.
— Вот-вот, — я снова выдержал паузу, чтоб озвученная мною мысль накрепко укоренилась в голове старлея, — И еще один момент… Ты же не будешь бегать вокруг госпиталя и всем подряд в рожу заглядывать. Надо аккуратно, без лишнего шума расспросить персонал в первую очередь. Кто дежурил, кто на машинах раненных возил.
— Ну, — согласился старлей. Он еще не понял, к чему идет разговор.
— Баранки гну, — я усмехнулся. — Скворцова при виде моей физиономии моментально взбесится. Я же для нее — мясник. Она меня ненавидит лютой ненавистью. Ночью, когда в госпитале ее встретил, сказала, чтоб больше не появлялся. Понятное дело, она оперуполномоченному приказывать не имеет права. На эмоциях ляпнула. Но…Если сейчас сунусь в ПЭП и начну задавать вопросы медсестрам, встанет в позу, поднимет крик. Ты ее знаешь. Она класть хотела на наши «корочки». И вся секретность пойдет по одному месту. Спугнем сержанта.
Карась задумался. Логика была неоспоримой. Скворцова действительно смотрела на меня в последний раз так, словно я личный посланник дьявола. Мишка это прекрасно видел.
— Поэтому, чисто по моему мнению, лучше нам отработать в двух направлениях, — продолжил я, — Ты включишь свое обаяние и опросишь народ в госпитале. Причину можно придумать. Не знаю… Скажи, ищешь какого-нибудь героического парня, который из-под обстрела раненых вывез. Такие истории день через день происходят. А тут, мол, решили наградить. Спас кого-то важного. Ну и как раз со своей обожаемой Еленой Сергеевной время проведешь. Сам же только вчера говорил, нравится она тебе.
Мишка поплыл. Как только услышал о возможности пообщаться с предметом своего обожания. Взгляд его затуманился, а на лице появилась слегка глуповатая улыбка.
— Приедешь в госпиталь один. Зайдешь тихонько. Разыщешь Елену Сергеевну. — Продолжал я вколачивать в
