Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Мишленовские звёзды перед твоими разносолами отдыхают! — ляпнул я, не подумав, поглаживая на ходу набитый до отвала живот.

— Чавой ты сказал? — вновь послышался голос бабушки.

— Да так, — ответил я уклончиво, отмечая, что за языком надо следить. — Вкусным, говорю, обед у тебя сегодня получился! — и прикрыл за собой дверь в своей комнате.

Книгу опять нормально не получилось прочитать, так как от чувства сытости меня тут же потянуло в сон. Несколько минут я ещё пытался бороться с ним, но, увидев, что буквы в книге начинают расплываться, отложил её и уснул. Спал я где-то часа два, не больше, потому как проснулся от желания посетить туалет. После сходил, умылся, и дремотное состояние как рукой сняло.

Я было пошёл в свою комнату, и тут — снова звонок в дверь.

— Лёш, открой, у меня руки грязные! — крикнула мне бабуля с кухни.

На пороге стояла Ленка, в нарядном платьице, с волосами, заплетёнными в две толстые косички. Она улыбнулась.

— Привет, Лёх, — сказала она чуть манерно. — Не занят?

— Вроде нет. А что?

— Да вот… думаю, — она замялась, играя косичками. — В «Октябре» сегодня новый фильм показывают французский, «Чёрный тюльпан», говорят, интересный. Билеты ещё есть… Не хочешь сходить?

— Ну хорошо, — согласился я. — В кино так в кино.

— Начинается в семь, — сказала она. — Встречаемся у касс в полседьмого?

Я кивнул. Она, сияя, побежала наверх. Я закрыл дверь и облокотился на неё.

«А где мне денег взять? У бабушки как-то неудобно клянчить», — и вспомнил, что видел в своей комнате свинью-копилку.

— Кто приходил? — крикнула бабуля с кухни.

— Ба, да это ко мне Ленка Лосева заглянула, в кино приглашала.

— В кино? — переспросила она.

— Ага, там какой-то новый французский фильм идёт, а одной ей, наверно, идти скучно, — предположил я.

Добравшись до копилки, я принялся её трясти, пытаясь достать оттуда несколько монет, но в комнату вошла бабуля и положила мне на письменный стол рубль.

— Вот, — сказала она, — и на кино хватить должно, и Леночку мороженым угостить.

Встретились с Ленкой, как и договаривались, у кинотеатра «Октябрь». Она вся светилась от предвкушения. Нечасто в кинотеатрах шли зарубежные картины.

— Ну что, пойдём купим билеты? — предложил я, доставая из кармана бабушкин рубль.

— Пойдём! — воскликнула она, и мы поспешили к кассам кинотеатра.

Мы вошли в фойе, где уже толпились люди. В воздухе витало ощущение праздника и ожидания чего-то необычного. Яркие афиши на стенах притягивали взгляд.

И вот прозвенел звонок, и мы прошли в зал. Мягкие, удобные кресла и приглушённый свет создавали особую атмосферу.

Наконец погас свет, и на экране замелькали пышные парики, камзолы и узкие улочки Парижа. На экране появлялись суровые лица крестьян и аристократов. Французский дворянин в изысканном костюме вдруг преображался — и вот уже в тени улиц появлялся таинственный «Чёрный тюльпан», защитник угнетённых.

Когда главного героя, графа де Вилье, чуть не схватили королевские гвардейцы в тёмном переулке, в зале кто-то громко ахнул:

— Ой, беги же ты, милок! Зрители громко засмеялись.

Мы с Ленкой сидели, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Наконец, под драматичную музыку, фильм закончился. Герой, сорвав маску, стоял перед восставшим народом. Свет в зале зажёгся, обнажая довольные и возбуждённые лица зрителей. Все сразу заговорили, делясь впечатлениями и поспешили на улицу.

Возле кинотеатра стояла женщина и продавала мороженое. У её лотка уже образовалась небольшая очередь. Она громко зазывала прохожих:

— Свежайшее мороженое! Утолите жажду прохладой в этот жаркий день!

При виде эскимо и пломбира в вафельном стаканчике все приходили в восторг, особенно дети.

— Ой, Лёх, а давай возьмём! — потянула меня за рукав Ленка. — Я хочу вафельный стаканчик!

— Давай, — согласился я, чувствуя, что бабушкин рубль оказался как нельзя кстати.

Когда наша очередь подошла, я сказал:

— Два стаканчика, пожалуйста, — и протянул продавщице сорок копеек.

Женщина улыбнулась, ловко выудила из недр ящика два стаканчика и пожелала приятного аппетита.

— Вот, держи, — протянул ей лакомство.

— Спасибо! — сказала Лена, чуть смущаясь.

Мы отошли к скамейке, чтобы насладиться мороженым и спокойно обсудить фильм.

Наслаждаясь мороженым, я вдруг ощутил на спине пристальный взгляд. Кожу словно начало покалывать от него. Ленка что-то весело щебетала, но я почти не слушал её болтовню.

— …и он так смешно упал, правда же? Лёх, ты меня слушаешь?

— Конечно, — машинально ответил я и медленно обернулся.

Они стояли невдалеке, в тени разросшейся липы у кинотеатра. Трое. В центре — тот самый, в потёртой куртке, его лицо искажала всё та же наглая усмешка. Справа — его коренастый друг в кепке. А слева… слева стоял третий. Высокий, сутулый, в светлой ветровке. Тот самый, кому тогда, в первый раз, я успел врезать по шее.

Они не приближались, просто смотрели, словно сторожевые псы, оценивающие добычу. Их неподвижность и молчание были красноречивее любых угроз. Потом «куртка» что-то буркнул своим приятелям, они все трое усмехнулись, неторопливо развернулись и растворились в толпе.

— Лёх, а кто это? Твои знакомые? — спросила Ленка, заметив моё напряжение.

— Да так, можно сказать, никто… — отмахнулся я, но внутри всё сжалось от тревоги.

Я невольно ускорил шаг, направляясь домой, и отвечал девушке односложно, не в силах сосредоточиться на её постоянных вопросах. Мысли крутились вокруг той троицы.

Мы свернули на нашу улицу, и с каждым шагом напряжение немного отпускало, но неприятное чувство тревоги всё ещё сидело где-то в груди. Уже подходя к нашему дому — старой пятиэтажке с облупившейся штукатуркой — я понял: нас ждут.

И тут из-за угла дома появился тот, что засадил мне тогда кирпичом по башке.

Его лицо я тогда запомнил хоть и не так чётко, но силуэт с кирпичом в руке навсегда врезался в мою память. Он держал руки в карманах, но по его стойке было ясно — они не пусты.

— Ну что, киноман вернулся? — хрипло бросил он, перекрывая нам путь. Его голос был низким, пропитанным дешёвым табаком и злобой. — С девочкой прогуливаешься? Мило.

Ленка инстинктивно прижалась ко мне, её пальцы вцепились в мой рукав.

— Лёх… — испуганно