Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт

Событие пятьдесят седьмое

Андрейка ехал чуть впереди остальных новиков и к повороту дороги подъезжал, вытянув руку в сторону своих, останавливая их, ему показалось что кто-то навстречу едет, железо позвякивало. У поворота он спешился и, оставив коня у кустов, присев, выглянул из-за них. Не ошибся, метрах в ста впереди в их сторону двигались всадники. Это были рыцари. Тевтонские рыцари с их узнаваемыми чёрными крестами на белых одеждах.

Новик отпрянул и придерживая коня за уздечку побежал к своим.

— Емеля, дуй к нашим, предупреди, отряд тевтонов едет. Не знаю, что делать. Странное место. Тут до Пскова всего полдня пути. Чего здесь рыцарям делать?

Емеля рванул к биваку, а Андрейка решил продолжить разведку. Вот только нельзя во всём быть лучше других, рано или поздно это сыграет с тобой злую шутку. Стрела вылетела из леса справа от дороги и на счастье парня или уж руки всё же кривоваты у стрельца, но, ударившись в ерихонку, стрела чиркнула по шелому и отрикошетила. В голове у парня загудело, но жив и в сознании. Андрейка свистнул и махнул парням на противоположную сторону дорогу. Они туда и ломанулись сквозь кусты шиповника. Он, пригибаясь и прикрываясь конём, и сам на колючки бросился. Кольчуга. Не страшно.

Что ту думать. Даже не нужно гадать, кто стрелял и зачем. У рыцарей тевтонских командир не дурнее Семёна оказался, отправил разведку вперёд, но те тоже не дурни, ни как Андрейка по дороге поехали, а крались лесом, потому и застали Андрейку и его людей врасплох. Теперь была секундная передышка и нужно было решать, что делать. Правильнее всего крикнуть этим с той стороны дороги, что они люди барона фон дер Зайцева из-под Риги или как сам Иоганн смеется — «Свои буржуинские». А только не поверят рыцари. Они едут из Пскова… Ну, это бы ладно, так у них половина отряда — это псковичи. Какие они к чертям собачьим и свинячьим «свои» этим тевтонам. Они их злейшие враги. С ними ушкуйники и воюют, их обозы и корабли грабят. Да среди их отряда вообще ни одного немца нет в этот раз. Половина, правда, владеет в разной степени немецким, но акцент есть у всех, и у него тоже. Всё же в Русском селе практически только на русском и говорят, а немецкий так, кто как нахватается.

Нет. Ничего кричать про «буржуинов», он не будет. Нужно посмотреть, что тевтоны предпримут, и что решит дядька Семён и отец.

— Заряжать пищали? — послышалось слева шипение Тимохи.

— Знать бы? А! Чего гадать. Ребя, заряжай пищали и пистоли. Чую, добром эта встреча не кончится. Это рыцари идут Псков зорить, ну, не сам Псков, так посады и деревушки вокруг. И мы им тут, у них в тылу, не нужны. Они решат нас поубивать, и ни на какие переговоры не пойдут. Не знаю, что отец с дядькой Семёном решат, но оружие давайте зарядим. Если что, потом вечером в небо пальнём, али олень подвернётся.

С той стороны дороги вылетело две стрелы, как бы в подтверждении слов новика. Не, крикнуть, что они немцы, можно, но кричать это, имея заряженные пищали и пистоли, громче получится и дикция потвёрже станет.

Стрелы в кустах запутались, ушли намного правее. Новики заряжали оружие, а Андрейка бдил за дорогой. Единственно на секундочку отвлёкся, чтобы тетиву на лук натянуть. Бросил взгляд после этого на дорогу. А там трое бегут к ним с мечами в руках. Всё! Не до переговоров мигом стало. Новик отпрянул к толстому вековому дерева и, прикрывшись им, потянул первую стрелу из колчана.

Тевтонские разведчики в три прыжка преодолели дорогу, и по их следам врубились в кусты шиповника, окаймляющего дорогу. Андрейка натянул тетиву и свистнул легонько парням, привлекая их внимание. Разведчик немецкий, что пошустрее, выпутался из кустов и остановился в пяти шагах от Андрейки, крутя головой. Разыскивал противников. Чего нас искать, вот они мы. Новик спустил тетиву. С пяти метров и дядька Семён не промахнётся.

Фьют, и немец окосел на одно око.

'Темно, темно, темные глаза твои,

Пели мне в тот вечер песню о любви', — как любит напевать Иоганн. Отпелись. Фьють, вторая стрела вошла следующему тевтону в кадык. М… Нет, нету песней про кадык. Дык. Дык.

Глава 23

Событие пятьдесят восьмое

Скачущего к ним Емелю и Семён, и все остальные вои на биваке увидели издали. Тот летел на саврасом жеребце, махал рукой и свистел, привлекая к себе внимание. Мог бы так сильно и размахивать рукой, топот копыт слышен на пустой дороге был издалека.

— Беда! Ай, беда! — сплюнул под ноги себе старый воин и отбросил куриную ногу назад в котёл, из которого только её выудил.

— Немцы! Дядька Семён, немцы! На нас напали. Рядом туточки!

— Немцы? Ну, немцы, чего им на нас нападать. Мы тоже… нда. Как напали? — это разговаривал дядька Семён чуть заторможено. Не мог понять, как это свои на своих напали. Однако заторможенность в мозгах не помешала старому воину руками и ногами всё делать быстро. И трёх минут не прошло, как кольчуга была надета, пояс с мечом и кинжалом занял своё место, а ремешок ерихонки застёгнут. Готов к бою, только латные рукавицы надеть. При этом десятник успевал ещё новикам для скорости подзатыльники и поджопники раздавать. В девяти из десяти случаев «ускорители» пролетали мимо цели. Новики и сами летали по поляне, облачаясь в доспехи.

Надо и псковичам с новгородцем отдать должное, пусть чуть помедленнее новиков, но собирались споро.

— Ай, чёрт! Емеля, гони назад зови наших, что в патруле! — спохватился Семён, помогая Перуну застегнуть нагрудник.

— Тевтоны? — один из псковских ушкуйников подошёл к Семёну и улыбнулся, скривился, чуть перекошенным от шрама на щеке лицом.

— Не хочешь силой помериться? — неправильно истолковал его улыбку Семён.

— Поквитаться с рыцарями, да в радость.

— Не долго ждать, — буркнул Семён, радости не испытывая.

Пять… может шесть минут и отряд потрусил вперёд, пока неспешно, поджидали Емелю и четверых новиков из арьергарда. А как услышали стук копыт позади, то и на рысь перешли. Вперёд отрядили всё того же Емелю, он и дорогу знает, и место укажет, где хрень эта непонятная приключилась. За последние десяток лет Семён уже практически своим стал себя у немцев чувствовать. Даже плохо, но