Перо и штуцер - Денис Старый
— Давай, Егор, поведаю тебе, как на духу, — начал Матвеев, оглядев своих товарищей. — Государь нынче весьма благосклонен к тебе. Того гляди, в Боярскую думу позовёт. Графа вот утвердил за тобой… А что это за зверь, так и не понять. И мы не допустим, чтобы ты, словно шептал юному государю нашему, дела складывал по-своему. Тут обчество свое имеется. Одному ну никак. Того не допустим.
— Да мы не стоим супротив многого, что ты уже предложил. Но совет держать со старшими — повинен! — добавил Лев Андреевич, самый молодой из собравшихся за столом, если не считать, конечно, меня.
Предсказуемо… Где‑то даже я был только за подобное. Понимаю суть поговорки про одного, который в поле не воин.
— Я имею разумение, что государь, пылок, но Богом поцелован, примет нужное решение. Но ни с кем ссориться я не желаю, — сказал я.
— Слыхали мы, что обозы идут не столько в казну, сколько к тебе в усадьбу, — заметил Матвеев.
— Половину от того я отдам Отечеству, но токмо в виде вложений — заводов и устройства мануфактур, — строго заявил я, но поспешил добавить: — Любой из вас может стать держателем паёв в тех заведениях. Если в моих начинаниях будете заодно со мной, то каждому из вас — по десять долей на каждом предприятии.
Могло показаться, что я раскидываюсь своими активами. Вот только есть такое понимание: если присутствующие здесь бояре не будут участвовать в деле промышленного роста России, то и роста этого не будет никогда. Уже потому, что мне не дадут выпячиваться в одиночку. Вот… как локомотив, готов тянут такие груженные вагоны.
А мне денег хватит, если и делиться стану. Даже более того — я уже почитаю себя богатым человеком. Не солить же серебро?
— Ну так уразумел ты, отрок, что негоже поперёк нас идти? — настаивал Матвеев.
— Скажи, боярин, с чего же ты так печёшься обо мне? Неужто государь приготовил мне столь тёплую встречу, что смогу тебя обойти в чём‑либо? — ответил я.
Это могло показаться грубым, но, в конце концов, и они поступали со мной несколько несоразмерно тому весу, который я уже имел в России. И практически арестовали, и «отроком» сейчас меня назвали — а это звучало уже как оскорбление. Дойди дело до иных времён, я бы Матвеева мог и на дуэль вызвать.
— Скажу тебе, что государь тобою доволен. Однако же подали ему нужные бумаги, дабы вразумил, что ты сотворил с французским кораблём. Возжелал, кабы нас в Европе пиратами признали? — продолжал Матвеев.
— Не желаю того, чтобы пираты меня признавали за своего, за европейского, — усмехнувшись, ответил я. — Или каперство на морях уже кто‑то отменил? Я взял французский корабль, который вёз оружие для османов. Стало быть, враги нам французы, если помогают всем, кто убивает православных? Ну и христиан-папистов.
— Эко ты закрутил, — покачал головой Ромодановский.
— Бояре, каждый из вас желает государю нашему добра и отечеству нашему процветания. И я также, — сказал и посмотрел на Матвеева. — Разве гербовый сбор — не моя придумка, коя приносит в казну серебро? А разве не мы нашли серебряные рудники на Урале? Ты жа ведаешь о том.
Ромодановский и Нарышкин синхронно посмотрели на Матвеева. Вот оно — посеянное зерно сомнения. Подумают еще, что Артамон Сергеевич прибрал к своим липким рукам золотые жиры и серебряные рудники.
— Не ведаю о том, — нахмурив брови и посмотрев на меня грозно, сказал Матвеев. — Не вноси смуту, Егорий Иванович. То, что ты плут, каких и при свете дня не сыщешь, уже мы ведаем.
— Может так быть, что письмо до тебя не дошло, но я посылал к тебе гонца, чтобы он поведал о том. И прибыток казне от серебра будет немалый. Не себе забираю рудники, а мог бы и тайком от всех…
И ведь мог бы. На данный момент нет чёткого законодательства о том, что, если кто найдёт золотые жилы или серебряные рудники, то обязан всё передать государству. Более того, мне уже доподлинно было известно, что Строгановы едва ли не собственную монету печатают, а серебряными слитками обладают такими, что порой в казне находится меньше, чем в кошелях у Строгановых.
При этом я Матвееву действительно ещё ничего не говорил, о том, что жилы найдены. Я узнал сам лишь перед самым отъездом на войну — пришли тайные сведения от Антуфьева. Если я досконально знаю, в каком районе искать, то по ряду признаков можно обнаружить все серебряные жилы, которые в иной реальности были найдены сыном ныне здравствующего Никиты Антуфьева.
— Про серебро после мне отдельно скажешь, — выдержав взгляды своих союзников, произнёс Матвеев.
Эти слова были восприняты неоднозначно — мол, потом мы с тобой договоримся, заключим сепаратное соглашение по этим рудникам.
— И золото на Урале есть, но больше его в иных местах. И я скажу об этом. Вот только добывать сложно: далеко, да кругом лихие кочевники, — продолжал я. — А ведь ещё в первые часы нашего знакомства, Артамон Сергеевич, я говорил тебе, что могу знать, где серебро и злато хранятся. Когда ты не поверил мне тогда…
Мне удалось перевести разговор, в котором я должен был оправдываться, в русло, где оправдываться пришлось уже другим. Однако действительно нужно было чуть сбавить напор. Беда многих людей, которые быстро взлетали в том, что недооценивали других, было опьянение от успехов. И часто падение было неожиданным, громким, болезненным. Примеров в истории слишком много, чтобы относится в вопросы всерьез.
Потому и соглашался, делился всем: и властью и материальными ресурсами.
— Ни одно великое дело не обойдётся без того, как бы вы его ни учредили. Но прошу вас, чтобы согласования эти были быстрыми. Вот ты, боярин Матвеев, и поныне табель о рангах
