Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

тоне общаться со своим начальником, но Сопоткину Громыко это позволял, заслужил. Сегодня в очередной раз это доказал. Это только кажется, что ему случайно повезло, что он засек, откуда Ивлев выходит. Кто над задачей по-настоящему старательно работает, тому и судьба помогает…

Глава 15

Италия, Сицилия

Коста был в полном восторге от того, как крёстный отец отреагировал на его обвинения в адрес Джино. Похоже, он сумел подобрать нужные слова, потому что было видно, что крёстный отец здорово разозлился на Джино.

Ну а дальше потянулись томительные часы. Он очень надеялся, что вот-вот раздастся звонок телефона, и консильори сообщит ему, что крёстный отец хочет его видеть для того, чтобы восстановить справедливость и вернуть ему завод. Ну или просто пригласит его снова к крёстному отцу, а тот уже сам сообщит ему эти очень приятные вещи.

Но час шёл за часом, а Косте никто не звонил. Ночь прошла тревожно. Хоть Коста и понимал, что никто ему не позвонит в ночное время, а заснуть по-человечески так и не получилось.

С самого утра он снова сидел у телефона в ожидании добрых вестей. Но нет, тишина. Каждый раз, когда он снимал трубку, это оказывался кто-то из его подручных, сообщавших о ходе обычных дел.

Так прошло еще два дня…

Консильери позвонил только утром третьего января, когда Коста уже полностью извёлся. Но знал, что самому бежать к крёстному отцу снова точно не стоит: тот без своего вызова или предварительного назначения никого никогда не принимал.

Голос консильери был очень сух и вежлив. Он сообщил совершенно безразличным тоном Косте, словно и не получил от него подарка, что крёстный отец очень недоволен им из‑за его безудержной фантазии, которая рвётся куда‑то так стремительно, что отстаёт от фактов. И что в будущем ему крайне рекомендовано не наговаривать больше на достойных людей.

Коста, когда положил трубку, был разбит. Чувствовал себя так, словно его переехал грузовик. Он так рассчитывал, что у него всё же получится скомпрометировать Джино в глазах крёстного отца после такого его промаха с племянником…

Неужели Джино снова занёс толстую пачку денег, и старик их охотно принял? Куда ему, на погост давно уже пора! Почему крестный отец так любит деньги в таком-то возрасте? — думал он угрюмо. — Ну, раз через него справедливости не добиться, то надо ему теперь рассчитывать только на себя! Потому как если он хоть как-то Джино не отомстит за захват завода, то его репутации придет конец. Кто же его уважать-то будет после такого?

Надо прикинуть варианты…

* * *

Москва, кафе около дома Шадриных

Витька пришёл на свидание на пару минут раньше своей девушки. А потом Маша прибежала — вся такая сияющая. На волосах снежинки застыли, которые быстро начали таять, едва она вошла внутрь кафе. Но когда он умилённо посмотрел на неё, перед глазами внезапно снова возникла голая Регинка Быстрова. И Витя на мгновение поморщился.

Радостное выражение с лица Маши тут же пропало. Он понял, что она подумала, что он поморщился при виде её. И тут же торопливо сказал:

— Извини, я рад тебя видеть. Голова просто немножко болит, стреляет иногда что-то в левом виске… К экзамену же готовился, с утра вот сдал на четверку…

Такое объяснение Машу удовлетворило, и она снова начала улыбаться. Сначала спросила, было ли трудно на экзамене, а потом начала расспрашивать, как он отметил с курсом Новый год.

По понятным причинам Витя не хотел глубоко касаться этой темы. Говорить всё, как было, Павел Ивлев ему настоятельно не советовал. А врать Маше ему не хотелось. И так соврал про головную боль. Хотя и не сильно — кто же может сомневаться, что Регина Быстрова может быть настоящей головной болью?

Так что он, скомкав эту тему, решил сразу перейти к делу:

— Маш, я вообще‑то решил с тобой встретиться, чтобы мы могли с тобой определиться, как нам теперь себя вести, после того, что было на французском приёме?

После этих слов вполне логично, что всякое выражение радости с лица Маши пропало, но она не стала молчать и тут же сказала:

— Витя, я хотела бы извиниться перед тобой. Не знаю, что на меня тогда нашло. Я, конечно, не должна была себя так вести тогда. Вместе пришли — вместе должны были и быть на этом приёме, и уходить с него. А я себя, как дурочка, повела. Разозлилась на то, откуда у тебя это приглашение, и сорвалась…

— Вот, кстати говоря, Маша… По поводу этой твоей злости… Я до сих пор не могу понять, почему ты так вспылила, узнав, откуда у меня это приглашение? — настойчиво продолжил копать Витя. — Ивлевы же наши хорошие друзья. Собственно говоря, именно Павел нас с тобой и познакомил, если ты не забыла. Если бы он меня тогда не привёл с собой на твой день рождения, мы бы с тобой никогда и не встретились, скорее всего. Почему ты вдруг так негативно отреагировала, узнав, что приглашение от Ивлевых? Это уж не говоря о том, что ты у меня из рук его выхватила, что само по себе, согласись, не очень культурно.

Пойми, я влюбился два года назад в милую улыбчивую девушку, на чей день рождения случайно попал. Но тогда ты точно не могла себя так повести, как повела на этом французском приёме.

— Ну, не могу я объяснить, — наморщила лоб Маша. — Сглупила. Я же извинилась уже. Больше таких глупостей я точно делать не буду. Как и вина пить столько. Оно какое‑то совсем пьяное оказалось. Вот уж не ожидала этого.

Тему лишнего алкоголя в организме, по понятным причинам, уже сам Витька не хотел бы обсуждать. Не изгладился ещё из памяти стыд за то, что случилось, когда он сам водки перепил.

Так что, в принципе, претензий к Маше по поводу того, что она напилась, он как бы уже особых и не имел. Не хотелось быть ханжой в собственных глазах, ну и в действительности Маша извинилась же, так что он уже решил эту тему закрывать.

Ну, вроде бы всё нормально, — подумал он. — Как и советовал Ивлев, я повёл себя жёстко. Маша не считает наверняка меня размазнёй и поняла, что я был очень серьёзен, когда задавал ей эти вопросы. И что такое в будущем повториться не должно…

Правда, тут же он вспомнил, что остался ещё