Личное дело - Андрей Никонов
Дальше, Лена Кольцова, она же Станиславская. Единственная из группы, в ком Травин был уверен. Скорее всего, случайная жертва — её, в отличие от Петрова, не допрашивали, сразу задушили, синяков на теле Кольцовой Травин не заметил, когда бегло осматривал, разве что ногти обломанные, пыталась вырваться. Значит, она не знала ничего такого, о чём бы стоило спрашивать.
И наконец, Петров — человек, который, по словам Мити Бейлина, провалил предыдущую операцию ГПУ под названием «Горох», и за это был отозван в Москву. Личность глубоко законспирированная и неоднозначная, но и Бейлин был таким же, так что в повседневном поведении Петрова, Травин нашёл мало странного. А вот в связи с Хромым — многое. Анатолия заинтересовало что-то, что находилось в Китае, причём достать это обычные резиденты не могли, и пришлось прибегнуть к помощи деловых. Петров был обнаружен мёртвым в квартире на Ленинской, но вот умер ли он там, этого Травин не знал — по словам Веры, в субботу около полуночи он был ещё жив, и находился в гостинице «Версаль». И там же, скорее всего, он потерял запонку. Запонка — это не булавка или монетка, её потеря обнаруживается почти сразу, значит, обстоятельства сложились так, что Петрову было не до неё.
Скорее всего, рассуждал Сергей, начальник опергруппы что-то достал из сейфа, он торопился, запонка отстегнулась, но искать её не было времени. С портфелем он помчался в «Версаль», там выгнал Веру из номера, отказавшись побарахтаться в постели, и вторая запонка улетела под кровать. Могло быть и наоборот, но молодой человек склонялся именно к этому порядку событий — сперва портфель из сейфа, который остался открытым, а уже потом гостиница. Была ещё кровь, которая натекла на ковёр и отпечаталась на перилах балкона, Вера бы её наверняка заметила, но или не сказала об этом Травину, либо подтёки появились позже.
Мысленно от Петрова молодой человек провёл три линии — к Хромому, Фальбергу и Маневич. К бывшему военному, трусливому деляге и ресторанной певичке. А потом соединил всех четырёх, и этот четырёхугольник был поинтереснее шестиугольника. Именно там можно было найти имена тех, кто убил Лену Кольцову. Был ещё, правда, японец, который утонул, и во всех этих шпионских играх он мог тоже участвовать, но о нём и об остальном Травин интересовался постольку-поскольку, проверяющие из ОГПУ рано или поздно до всего докопаются, а их возможности куда больше, чем у него, обычного гражданина, хоть и присланного от той же организации.
Себя он тоже на мысленном плане нарисовал, и Бейлина, и линию провёл от Мити к Петрову — томик Хэммета с зашифрованным посланием лежал в надёжном месте. У Сергея скопились источники информации, в каждом из которых могла быть разгадка, а о не представлял, что с ними делать, кому, к примеру, поручить перевод, каждый из появляющихся знакомых казался ненадёжным. А источников было предостаточно — американский детективный роман с записями между строк, блокнот с золотым обрезом, картонная папка с листами, заполненными иероглифами, и фотоаппарат с фотографиями мёртвых тел, которые и так отпечатались в его памяти.
С дорожками Сергей закончил быстро, с привезённым намедни углём и починкой лопат провозился до девяти, к этому времени совслужащие постепенно заняли свои рабочие места. К новичку они кое-как привыкли, мусорить на газоны уже не решались, заполняя урны и круглый железный бак, машинистки хихикали, стреляя в дворника-богатыря глазами и крутя бёдрами, а вальяжный мужчина средних лет с лысиной и в военном френче, приехавший на автомобиле с шофёром, выделил минуту, чтобы подойти и поздороваться.
— Хорошо работаете, товарищ, — сказал он, — территория чистая, глаз радуется. Только вот форма одежды подкачала, это ведь американский китель, офицерский. У китайцев, наверное, брали?
— У них.
— Вы, товарищ, уж будьте добрыми, зайдите в «Дальрыбпром», подъезд на углу, к вахтёру, а я прикажу, чтобы вам бушлат подобрали по фигуре. Так и скажите, что товарищ Мельник распорядился. Одёжа справная, но уж очень глаза колет, мы этих интервентов навидались, только хорошего от них не видели.
Травин пообещал, что сегодня же зайдёт и поменяет китель на бушлат, и товарищ Мельник, покровительственно похлопав его по кителю, удалился. Прямо по деньгам хлопнул, барин советский.
— Эй, Витя, — позвал Сергей напарника, который развалился на солнышке, читая газету, — ворота когда красить будем?
— Успеется, — нетвёрдо, но философски ответил Борщов.
— Тогда схожу домой, переоденусь, а то тут товарищи моей формой недовольны.
Виктор равнодушно кивнул, сосредоточенно изучая печатный текст. На последней странице некрупными буквами было набрано — «Найден мёртвым».
В квартире на Комаровской все двери, даже хозяйская, были заперты, Сергей достал из-под матраса автомат, завернул вместе с папкой Ляписа и книжкой Хэммета в наволочку, отделил от пачки денег червонцы, положил в американский китель, который свернул. Объёмный свёрток прятать было некуда, не отрывать же доски от пола, молодой человек прошёл на кухню, погладил Султана по голове, осматривая небольшое помещение. К стене, смежной с соседской квартирой, стояла печь, с ночи горячая, под окном находился холодильник, круглый стол расположился возле буфета с фарфоровыми слонами и ангелочками, а в углу на кирпичах, выложенных кругом, стоял металлический бак с водой литров на двести, заполненный на три четверти. Сергей присел, обхватил его руками, приподнял и переместил на пол — под баком оказалась вместительная ниша, куда китель с деньгами отлично поместился. Молодой человек втёр грязь в стыки, со стороны казалось, что бак не трогали долгие годы. Теперь, если устроят обыск, без собаки тайник не найдут. А с собакой — пусть подумают, что за фрукт этот Травин.
От автомата и прочего следовало избавиться, днём на виду у всех это сделать было проще простого. Человек в рабочей одежде и с ведром смотрелся в городском пейзаже органично, наволочку Травин схоронил в куче угля, стараясь не испачкаться, взял краску, большую кисть и прошёлся по двору.
Отсутствия Сергея, казалось, никто не заметил, он было принялся за покраску ворот, но тут увидел Борщова, тот бежал, размахивая газетой.
— Серёга, — орал штатный дворник, — ты посмотри какой подлец, помер скоропостижно!
На последней странице газеты
