Сердце шторма - Рая Арран

А если она… просто спрыгнет? Просто соскользнет со спины бештаферы, океан ее тут же подхватит. Хотя бы на миг… страшно. Вода, издалека казавшаяся серебряной, на поверку была черной непроглядной тьмой, в которую все равно очень хотелось упасть. Словно… словно вместе с очертаниями мира сотрутся и все границы, все непонимание и слабость, только нужно набраться смелости.

Вера ослабила путы, задумавшись на миг, как лучше поступить. Предупредить ментора, попросить или просто расплести едва видимые нити, и все произойдет само? Мысль промелькнула лишь на долю секунды, но сделать Вера ничего не успела.

Лев зарычал и резко рванул вверх, она едва успела выставить щит, и порадовалась, что путы выдержали толчок. Педру круто развернулся и помчался обратно к берегу черной яростной стрелой. Вера, предчувствуя очередную выволочку, уронила голову на косматую гриву.

До берега Педру не долетел. Опустился на первый же каменный утес, высившийся среди волн, и почти сбросил с себя всадницу. Еще до того, как Вера твердо встала на ноги, ее кофта оказалась распахнута, и ментор, облачившись в свои цветастые шорты, строго посмотрел на нее человеческими глазами.

— Ты что творишь?! — проорал он так, что Вера едва не слетела с камней в воду.

— Ничего. Это вы как с цепи сорвались. Хорошо же летели… это вода? Силы закончились?

— Силы?! Молись, чтобы не закончилось мое терпение! Это что за внезапный перфоманс с прыжком в воду?!

Вера вздрогнула. Как? КАК?! Не читает же он мысли в конце концов. Она застегнула кофту и спрятала руки в карманы. И ведь даже врать бессмысленно, ментор не дядя, сразу учует волнение, услышит дрожь в голосе.

— Я просто хотела… снова… только на миг… чтобы почувствовать… — попыталась оправдаться она, но поняла, что выходит жалко, и решила действовать по старинке. Лучшая защита — нападение: — А как вы вообще поняли, что я хочу сделать?!

— Ты ослабила путы.

— Ой, да ладно, это могло быть простой ошибкой, как вы поняли? — не сдавалась Вера.

Педру внезапно оказался ближе.

— Так же, как вы танцевали, глядя мне в глаза, — сказал он угрожающе тихо.

— Связь… — Вера широко распахнула глаза и вжала голову в плечи, не представляя, что делать дальше.

— Да.

— Значит, вы сразу догадались?

— В отличие от вас, я знаю, куда смотреть, и вижу, когда мне врут, — усмехнулся ментор.

— Тогда почему скрыли это? Почему не сказали хотя бы мне?!

Вера взялась руками за голову. Насколько сильна эта нить? Насколько «игры восприятия» на самом деле не игры? Что в ней от него? И что он знает о ней?

— А надо? Эта связь слишком слабая, — отмахнулся Педру, — остаточная, теневая, или как вы ее назвали, столько лет она не причиняла неудобств и не была замечена кем-то из бештафер, зато имеет некоторое плюсы в определенных ситуациях. — Он указал рукой на бескрайнюю воду. — Что это было?! Я велел наблюдать, а не изображать из себя русалку! Почему ты никогда не чувствуешь опасность?

— Опасность? Я умею плавать, а вы летели над самой водой.

— Нет! Там же волны, или ты их тоже не заметила? Между нами и водой было больше десяти метров, и, сорвавшись, ты сразу бы ушла на глубину. Оказалась бы в кромешной холодной темноте, без малейшей ориентации в пространстве, еще и в течение могла попасть. Это же не ваше озеро! Это ОКЕАН!

— Но вы же были рядом, вы обещали не дать мне утонуть, — напомнила Вера.

— Днем и у берега, а не посреди ночного океана! А если бы я не смог тебе помочь там, если бы не успел? Если бы я тебя потерял?!

— Вляпались бы очередной международный скандал, — хмыкнула Вера.

— Дура! — он схватил ее за плечи и тряхнул. — Думаешь, я настолько бесчувственный?!

Вера отвела глаза и попыталась вырваться.

— Нет, ментор, что вы, вы очень… чувствительны… и самое сильное чувство в вас сейчас… — она посмотрела на него совершенно серьезно и почти обиженно, — любопытство. Даже ваша ярость, которую вы так усердно изображаете, сошла на нет, когда мы еще были в воздухе.

Педру мгновенно перестал строить из себя уязвленного романтика и улыбнулся одними уголками губ.

— Умница, сеньора. А чего ж вы мне круглые глаза строите, когда я о связи говорю?

— А вдруг у меня просто интуиция сильная и учителя хорошие, — невинно пожала плечами Вера, стараясь не обращать внимание на колотящееся у самого горла сердце. — Вы ведь тоже не стали рассказывать все прямо. Еще и убеждали в невозможности подобного сплетения. От вас вообще трудно добиться прямого и ясного ответа…

— Учитесь задавать правильные вопросы, — с усмешкой вставил Педру.

— Плевать на вопросы, дело не в них, а в вас! Вы постоянно заставляете догадываться или искать ответы, используете любую возможность, чтобы подловить. Каждый ваш взгляд намекает на важное знание и прямо источает превосходство, а в словах одни тайны и недомолвки!

— И вы решили, что можете сыграть в эту игру со мной? Поразительное безрассудство. Четвертое за день, идете на рекорд?

Вера отвернулась. Стало до жути обидно. За свою наивность, за жалкие попытки равняться на него. За глупое положение, в котором она оказалась. Она закрыла глаза и глубоко выдохнула, чтобы, не дай Бог, не заплакать, попыталась быстро перебрать в памяти все истории ректора, которые тот рассказывал о Педру, и найти в них хоть какую-то зацепку, хоть одно подходящее слабое место, но быстро поняла, что, даже имей она в руках колоду козырных карт, не смогла бы их разыграть правильно….

Пытаясь немного отвлечься, она спросила:

— Почему четвертое? Я насчитала три…

— Как прошел разговор с дядей? — ответил вопросом Педру, и Вера снова почувствовала раздражение.

— Вы же буквально сидели за стенкой, вы все слышали!

— Ну так я не прошу его пересказывать, я хочу услышать, какие выводы вы сделали. Очевидно — неправильные, учитывая то, что уже через три минуты после этой отповеди вы сиганули в окно вслед за бештаферой, — улыбнулся Педру, — но все равно интересно послушать.

Четыре… Вера мысленно ударила себя по лбу.

— Нужно вести себя осторожнее… при них.

Педру усмехнулся.

— Вы боитесь, что кто-то заметит связь? — спросил он неожиданно мягко и заинтересованно. — Поэтому так нервничаете?

— Нет. Да… не только. Отец обеспокоен предстоящей поездкой, я волновалась. Вдруг, увидев, как тут все устроено, он меня не отпустит. А если бы вскрылись последствия той истории… — она зажмурилась и покачала головой. — Иногда я забываю, что для других вы в ней почти злодей.