Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

Сзади, со стороны просеки, раздался приглушенный взрыв. Затем крик, не то боли, не то ярости, и немецкие проклятия. Ловец позволил себе короткую, холодную улыбку. Но эта примитивная ловушка лишь слегка задержала немцев.

Через двадцать минут изнурительного движения, когда крики преследователей, подорвавшихся на гранате, остались позади, группа Ловца вышла к замерзшему ручью — условленной точке на карте, дальнему рубежу отхода. Здесь их должна была ждать группа сержанта Кузнецова, высланная Орловым для подстраховки. Во всяком случае, так договаривались. Но, никого не было. Только следы обуви и крови на снегу, ведущие обратно к своим окопам, и свежие воронки от минометных мин неподалеку.

— Видимо, накрыли их немцы, вот и отступили, — мрачно констатировал Смирнов, осматривая местность. — Значит, добираться будем сами.

— Как ты, Чодо? — спросил Ловец.

— Дойду, — только и сказал он, пытаясь удержаться на ногах, опираясь на свою винтовку.

Потом сразу начал оседать в снег, потеряв сознание. Но Ловец и Смирнов поддержали его, не дали совсем упасть. Последний километр до своих окопов был самым долгим. Смирнов тащил Чодо, почти падая от усталости и каждую секунду ожидая выстрела в спину. А Ловец высматривал преследователей в свой тепловизор и стрелял в их сторону, прикрывая отход из СВТ. Вот только, за меткость такой стрельбы он не мог поручиться. Тем не менее, немцы, видимо решили не углубляться так близко к советским позициям без поддержки, опасаясь нарваться на группу прикрытия. Да и сколько их осталось, тех немцев? Ловец наблюдал последними в тепловизор лишь два силуэта. Они застыли в нерешительности, потом повернули обратно.

Когда знакомые очертания позиций обозначились в лунной ночи, Ловец выстрелил из ракетницы условленной красной ракетой. И свои пулеметы прикрыли их огнем в сторону леса. На всякий случай. Наконец-то они добрались обратно, и Ловец почувствовал, как из него уходят последние силы. Они ввалились в траншею, где раненого Чодо подхватили бойцы и сразу понесли к санинструктору.

Орлов ждал их у входа в командный блиндаж. Его лицо при свете луны казалось неестественно бледным, но глаза горели, когда он сразу же спросил:

— Где «язык»?

— Не взяли. Но нескольких этих немецких «специалистов» мы точно подстрелили. И гранатами кого-то из них подорвали, — отдышавшись, доложил Ловец. — Они нас ждали. Выставили засаду. Абверкоманда или что-то подобное. Работают грамотно. Возможно, используют прибор ночного видения.

Орлов кивнул, ничему не удивляясь.

— Получается, что информация от пленного связиста подтвердилась. Значит, вы столкнулись с контрснайперами лицом к лицу. И выжили. Это тоже хороший результат, — он посмотрел на Ловца оценивающе, но без всякого укора. — Чодо как?

Снайпер ответил:

— Ранен в ногу. Не слишком сильно. Навылет. В кость не попало. Заживет.

— Хорошо. Идите, отдохните… — Орлов сделал паузу, и в его голосе прозвучала странная нота, — завтра у вас будет новый напарник. Ваш протеже Денисов прибудет на рассвете. Мне уже точно подтвердили…

Ловец только кивнул, не в силах говорить от нахлынувшей усталости и странного, щемящего чувства в груди. Смятение чувств снова захватило его. И в голове все заполнила одна мысль: «Подумать только, ведь дед завтра уже будет здесь!» Доклад Орлову о фактическом провале последней вылазки, о невозможности взять «языка», о ранении Чодо и столкновении с немецкой контрснайперской группой, — все это отошло на второй план. Главным событием для Ловца был сейчас не этот невпечатляющий боевой результат, а скорое появление любимого дедушки! Это казалось невероятным! И попаданец пока даже не решил, что скажет ему про себя.

Глава 17

Заснуть не получалось. Даже после самого тяжелого боевого выхода раньше Ловец всегда умел отключиться, растворяясь в усталости и быстро погружаясь в сон. Сейчас же он лежал на нарах, уставившись в низкий потолок блиндажа, где отсветы от догорающих углей в приоткрытой печурке плясали причудливыми багровыми бликами. Генератор замолчал. Похоже, топливо для двухтактного движка, состоящее из смеси масла и бензина, снова закончилось.

До утра заправить небольшой бак генератора было нечем. Трофейная канистра с готовой смесью иссякла. А чтобы где-то достать новую, предстояло просить Орлова. Ведь ни бензин, ни машинное масло в роту Громова никто централизованно не поставлял. Зачем это пехотинцам? Им полагалось лишь совсем немного масла для наполнения маленьких походных оружейных масленок, а бензин и вовсе положен не был.

Перестрелок этой ночью пока не происходило. И в тишине слышалось лишь потрескивание углей в печурке, да храп Смирнова, заснувшего в противоположном углу богатырским сном. Ветров тоже дрых, но не храпел, лишь посапывая и ворочаясь. Послушав рассказ о неудачной вылазке, он демонстративно сокрушался, что не пошел на этот раз вместе с группой. Но, Ловец по глазам видел, что парень немного лукавит и не слишком расстроен тем, что остался охранять их блиндаж, не попав под немецкие пули, как Чодо.

Сон не шел к Ловцу, потому что не отпускали мысли о встрече с дедом. Ведь всего каких-то несколько часов отделяли его от этого предстоящего события! И он перебирал в уме возможные сценарии, как заговорит с предком. Вот только, все они казались нелепыми и даже опасными, ведущими к самым непредсказуемым последствиям. Тем не менее, Ловец прогонял их в своей голове снова и снова:

«Допустим, сценарий первый: полная правда. Скажу ему, молодому парню: 'Здравствуй, дорогой и любимый дедушка! Я твой родной внук, прямой потомок! Попал сюда из 2023 года, прямиком из-под Бахмута, переместился в прошлое с помощью какого-то экспериментального снаряда, которым меня хотели убить враги, но не убили, а только переместили сквозь время сюда, в 42-й год, сами того, наверное, не подозревая, что их новый снаряд обладает подобным удивительным действием. А я, дедушка, всю жизнь воспитывался на памяти о тебе, на твоем примере, потому что ты геройски погиб на этой войне. Я стал воином, снайпером, как и ты. И вот теперь я намерен тебя спасать, потому что знаю о том, что ты погибнешь здесь в марте». Какая будет его реакция? Сочтет меня контуженным, психом, опасным фантазером или провокатором, но вряд ли поверит в такое. В лучшем случае, меня изолируют и начнут допрашивать с пристрастием, поскольку моя версия, которую изложил тому же Орлову, сразу рассыплется. Нет, не пойдет!

Сценарий второй: полуправда. Скажу, например, так: «Я снайпер из особого резерва. Видел заметку о тебе в „Красной звезде“. Ты талантлив, отлично