Центровой - Дмитрий Шимохин

Повисла гробовая тишина. Кот первым нарушил ее, глухо застонав:

— Пришлый… ты побойся Бога.

— Совсем ты нас загонял Сень, — жалобно протянул Спица, прислоняясь к холодному граниту. — Руки дрожат…

Упырь ничего не сказал, только мрачно кивнул, поддерживая товарищей, и инстинктивно прижал к груди раненую руку.

Я понимал их. Парни выложились на полную. Но откладывать коммерцию было нельзя — мы должны ковать железо, пока оно горячо. Завтра весь район должен гудеть от страха.

— Знаю, что устали. — Я смягчил тон, но смотрел твердо. — Знаю, что загонял. Но это надо сделать сегодня. Кровь из носу. Сделаете — и завтра до обеда спите. И Даше скажу, чтоб жратвы вам от пуза навалила. Идет?

Слово «жратва» и перспектива спать весь день подействовали магически. Натура взяла свое: поработай сейчас — кайфуй потом.

— Ладно. — Спица отлип от стены и поправил кепку. — Погнали, братцы. Чем быстрее сделаем, тем быстрее уснем.

Троица, тихо переругиваясь и жалуясь на тяжелую бандитскую долю, бегом рванула в сторону Чернышева переулка.

Я остался со Шмыгой и с Яськой. Мелкий стоял рядом, дрожа от холода. Въевшаяся сажа делала его похожим на трубочиста, сбежавшего из преисподней. От него за версту несло гарью.

— Ну что, чертенок. — Я устало улыбнулся и хлопнул его по плечу, отчего в воздух поднялось облачко черной пыли. — Ты молодец. — И пожал ему руку.

Яська тут же раздулся от гордости.

— Лан почапали, нам еще в приют все прятать.

И мы, стараясь держаться спасительных теней, зашагали вдоль набережной в сторону Чернышева моста, навстречу нашему новому арсеналу.

Глава 10

Мы со Шмыгой и Яськой шли у темной воды Фонтанки.

— Сень… я ног не суствую, — прошепелявил он, шмыгая грязным носом. — И воняет от меня, как от песьки…

— Терпи, трубочист, — глухо отозвался я. — Немного осталось.

У Чернышева моста, в густой тени каменных быков, нас уже ждали. Знакомый силуэт ялика едва покачивался на черной воде. Васян стоял на склизких ступенях спуска, настороженно вглядываясь в туман.

— Долго вы, — шепнул гигант, когда мы подошли. — А остальные-то где?

— Нормально все. У них другое дело. Разгружаем, быстро.

Митрич молча сидел на корме, нервно теребя пустую козью ножку. Ожидание с краденым огнестрелом на борту явно не прибавило ему настроения. Мы с Васяном и Шмыгой вцепились в мокрые от тумана холщовые мешки. Железо внутри глухо звякнуло.

Я нащупал в кармане деньги и сунул их в жесткую ладонь лодочника.

— Держи. В расчете.

— Бывайте, — сипло бросил Митрич. Монеты мгновенно исчезли в его тулупе. — Не забудь, сегодня, трактир «Якорь», в третьем часу.

Он оттолкнулся веслом, и ялик беззвучно растворился в сером мареве канала, словно его и не было.

Оставалось самое тяжелое. Перетащить арсенал в приют. На себе.

Мы распределили вес. Яське, который и так едва стоял на ногах, дали только сверток с патронами. Остальное взвалили на себя мы с Васяном и Шмыгой.

Путь до здания и подъем по темной, скрипучей лестнице на чердак показался мне восхождением на Голгофу. Как ни надрывались, все равно пришлось делать две ходки — за один раз мы просто не могли упереть столько железа. Доски на чердаке предательски поскрипывали, мы обливались холодным потом, матерились сквозь зубы, замирая от каждого случайного шороха в спящем здании.

Наконец последний мешок с глухим стуком лег на пол чердака.

Здесь пахло свежераспиленным деревом, влажной глиной и сухой соломой — дневная работа парней давала о себе знать, гуляющих сквозняков стало заметно меньше.

Мы рухнули прямо на солому, брошенную в углу, даже не раздеваясь. Сил не было ни радоваться сумасшедшей добыче, ни прятать ее. Руки тряслись от перенапряжения.

Яська свернулся калачиком прямо на мешке с винчестерами, пачкая светлый холст въевшейся в него копотью.

— Сень… — еле слышно просипел он сквозь сон, приоткрыв один глаз. — Я утлом отмоюсь… Ладно?

— Отмоешься, — пробормотал я, закрывая тяжелеющие веки. — Спи, чертенок.

Через минуту чердак огласился тяжелым храпом Васяна. Я провалился в глухую, вязкую темноту.

Утро на чердаке началось с того, что солнечный луч пробился сквозь смотровое окно.

Я со стоном сел, разминая затекшую спину. В воздухе густо пахло сухой соломой, древесной стружкой и сладковатым ружейным маслом.

Рядом вповалку на старой рогоже дрыхли Спица, Кот и Упырь. Вернулись они, судя по всему, под самое утро, но лица безмятежные. Задание с «письмами счастья» выполнили.

А в углу, обняв длинный холщовый мешок, сидел Яська. При свете дня он выглядел еще комичнее, чем ночью: черная сажа въелась в кожу намертво, вокруг глаз светлые дорожки, из-за чего он походил на енота-переростка.

— Сень… — прошепелявил он, заметив, что я проснулся. — Я мозьно пойду умоюсь? А то с меня саза сыплется, аки снег.

— Погоди умываться, трубочист. — Я сладко потянулся, чувствуя, как адреналин снова начинает бежать по венам. — Давай-ка сперва хабар разберем.

Парней трогать не стали, пусть отсыпаются, заслужили. Мы стащили мешки под окно, поближе к свету.

Первым делом я выпотрошил кассу Фокина. Пятьдесят целковых серебром и мелкими ассигнациями. Видимо, для магазина это мелочь, которую оставляют на ночь в кассе. А для нас — очень даже приличные деньги.

— В общак. — Я отложил все в сторону. — На поддержание штанов, так сказать… А теперь — гвоздь программы.

Я развязал первый мешок и вывалил его содержимое на солому. Парни дружно охнули.

Там тускло поблескивало около трех десятков револьверов. Холодная сталь, воронение, полированное дерево и кость рукояток.

Я взял на себя роль эксперта, перебирая стволы и раскладывая их по кучкам.

— Смотрите, братцы. Вот это «Кольт Фронтир». — Я поднял изящный револьвер, на барабане которого была выгравирована сценка из жизни Дикого Запада: ковбои, индейцы, лошади.

— Красотища… — выдохнул Шмыга, потянувшись к оружию.

— Игрушка для богатеньких, — отрезал я, откладывая кольт. — Продать можно дорого, носить не будем — слишком приметный.

Рядом с ним легли два солидных «Смит-Вессона» — один 38-го калибра, другой мощный, 44-го. Отличные, надежные машины.

Затем моя рука легла на массивный, угловатый револьвер с рукояткой, похожей на птичий клюв.

— А вот это, орлы, настоящая армейская мощь. Английский «Вебли» МК1. Дыру в человеке сделает размером с кулак.