Торговец будущим 2 - Мархуз
Ага-ага, так я и скажу, что от Бертолли и его учеников мне вообще-то нужна бертолетова соль и гремучка для дальнейших исследований более безопасной взрывчатки при создании капсюля. Уже самостоятельно, в потайном месте и без французов.
— Я думаю, ваше величество, — обратился Бонапарт к Александру, — что имеет смысл организовать встречу мсье Оленина с моим братом Наполеоном. Причём практически наедине. Разве что переводчик понадобится для более точного перевода некоторых слов и фраз, которые мсье Оленин применяет.
— Мы обдумаем, вполне возможно что таким переводчиком может быть мсье Ланской. Всё-таки они дружны и Степану Сергеевичу я полностью доверяю в вопросах сохранения тайны.
— Тогда я обязательно посоветую Первому Консулу изыскать время для частной беседы.
Разговор постепенно сместился в другую сторону, так как важны были вопросы безопасности.
— Я думаю, что мой брат может в этом плане подключить мсье Савари, который обеспечит наивысшую безопасность.
В принципе, дальнейшее наше присутствие было излишним и мы трое покинули «вечерю», оставив государя и посланника наедине.
На следующий день курьер доставил мне пакет от государя с предписанием готовиться к отбытию во Францию, назначенному (чтобы время зазря не терять) на среду, 27 мая. Так что за пять дней следует подготовиться к поездке в которую назначен и Ланской, слава богу. С графом Строгановым мы в хороших доверительных отношениях, но со Степаном Сергеевичем мне всё-таки комфортнее. Возглавит же всю дипломатическую миссию князь Куракин, как и предполагалось.
Любопытно, но пока суть да дело князя Чарторыйского нашли куда засунуть, а именно в Константинополь. Но не послом, а всего лишь помощником. Адам Адамович, конечно же, обиделся и чуть не подал в отставку «ото всех дел», но в последний момент как бы передумал и, так и быть, согласился послужить России, пусть и в малой должности. Что ни говори, но чисто географически достаточно сложно всяким польским заговорщикам-смутьянам будет с ним напрямую общаться.
В понедельник начала работу сенатская комиссия по делу графа Панина, так что ещё одним «инакомыслящим» станет меньше пусть и на время.
А я занялся обходом, а точнее объездом своих, чтобы оставить указания на ближайший месяц. Кстати, мне подсказали умные люди, что на обратном пути из Парижа я могу заехать в Тревизо.
— Ваше сиятельство, с Венецианской республикой граничит Цизальпинская республика, а значит дружественная Франции территория. Там вы будете в безопасности. И до неё добраться можно через ряд земель, находящихся под французским влиянием согласно Люневильскому мирному договору.
— Благодарю вас, постараюсь воспользоваться этой возможностью. А то не хотелось проезжать через прусские и австрийские земли, и тем более делать кругаля, если добираться морем.
Действительно, до Венеции иначе, как через Средиземное море, не доплыть. Значит такой вариант даже не стоит рассматривать. Пруссия и Австрия тоже не варианты путешествия, учитывая новую русскую политику, поставившую интересы нашей страны выше евромонархических ценностей. Через различных иноземных посланников и членов их дипломатических миссий уже льётся критика в уши русских людей. Австрийцы, мол, когда заключили мирный договор, то держали одну руку за спиной, скрестив на ней пальцы. Всем же понятно, что такое соглашение не считается. И англичане, которые хотят заключить мир с французами на любых условиях (то бишь, на своих), тоже дулю в кармане держат. И даже несколько мелких германских земель не признают французских завоеваний последних лет. И открыто об этом заявляют у себя в уме, понимая что оглашать своё мнение бессмысленно, ибо никто их даже слушать не будет.
Какое-то повально-поголовное лицемерие распространилось в Европе по отношению к нам. Лишь потому что переговоры с Францией вышли на финишнюю прямую и скорее всего в Париже будет подписан договор. Уже известно что срок его действия составит пятнадцать лет, а значит русские солдаты не будут защищать права и свободы европеян. Хотя именно Европа — это последний щит, который защищает Россию от французского революционного вторжения.
— Да вы, русские, должны всё отдать, чтобы воспрепятствовать Наполеону, вплоть до последней рубашки!..
— Иначе французские гренадёры будут гарцевать на площадях Санкт-Петербурга и Москвы!..
— А ещё вам создадут парламент, как в Англии… блин… мы другое имели в виду… ну вы поняли…
— Да что с русскими говорить, коли они не понимают своего счастья быть в услужении у Европы…
— Ага-ага, так тартаро-польскими дикарями и останутся…
В общем, последние новости вызвали в обществе ажиотаж, чего уж говорить. Дай мне волю, всех бы недовольных согнал бы на Сенатскую площадь. Увы, это невозможно по трём причинам.
1. Там они просто не поместятся.
2. Нет у меня соответствующей власти.
3. Сенатской площади тоже нет, ибо она пока… Петровская.
И что это за жизнь, когда всё против попаданца готового стать умом, честью и совестью нынешней эпохи. Вот и приходится тихариться, потихоньку продвигая в жизнь свои интересы и взгляды, иначе никак.
Хорошо, что эта самая жизнь, невзирая на меня идёт своим чередом. «Макаровцы» (как мои, так и Макарова) при поддержке нескольких егерей (моих, а не государевых), переодетых в гражданское, провели отличную незаметную операцию. Выловили несколько продажных русских, кое-каких масонов (опять русских) и даже наркомана-учителя с его слугой и бандой прислужников. Теперь Александр Семёнович спокойно побеседует с этими господами в своих потаённых помещениях, а я тоже к собеседованиям подключусь в понедельник вечером.
И будет всем нам счастье, хотя бы на время…
Глава 17
С самого утра Аллейн Фицгерберт осознавал, что понедельник — день тяжёлый. Он узнал кучу неприятного вдобавок к тем невзгодам, которые уже приключились в предыдущие две недели. Как будто некто сознательно навёл порчу на порученное ему дело и ставит подножки, втыкая палки в колёса и подсовывая безостановочно грабли куда ни попадя. По плану уже должен быть подготовленный проект соглашения, чтобы осталось лишь подписать его. Затем отправиться в Швецию и Данию для подписаний новой морской конвенции, удобной для Англии (пусть и не совсем удобной для балтийских стран).
— Господин барон, — обращается представитель трейдеров, страдающих из-за эмбарго, — когда же наконец будет снят арест с наших товаров? Мы терпим убытки уже который месяц, мало того мы не можем закупать новые товары, а значит страдают наши покупатели в Англии.
