Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

Справа, у другого конца низины, раздался похожий щелчок. И ещё один. Фёдор знал своё дело. А татары, похоже, расслабились. Явно не ожидали, что мы появимся здесь, около их многотысячного стана.

Мы двинулись вперёд.

Раздался сигнал — крик ночной птицы. И казаки хлынули из тумана, как волки на стадо. Бесшумно, стремительно, неостановимо.

Татары не ждали нападения. Большинство спали в хибарах, на бревнах или прямо на земле, среди инструментов и заготовок. Их убивали спящими — сабли и ножи делали своё дело быстро и тихо. Те, кто успевал проснуться и схватиться за оружие, умирали на несколько мгновений позже.

Я шёл следом за казаками, сжимая в руках арбалет. Мне не пришлось стрелять больше — всё было кончено слишком быстро. В живых не осталось никого.

— Ищите русского! — скомандовал Мещеряк. — Видел его кто-нибудь?

Убежать он не мог, все произошло слишком быстро, и низина была практически окружена.

Мы обыскали все постройки. Алексея не было, зато две пушки стояли тут как тут.

У стены, на бревнах, ещё не установленные на лафеты. Грубая работа, совсем не похожая на европейские образцы — кованые железные пластины, стянутые обручами, сваренные в подобие ствола. Но это были пушки. Настоящие пушки, способные стрелять ядрами и картечью. Мы тоже делали такие, пока не отыскали медь и олово.

Я присел рядом с ними, провёл рукой по холодному металлу. Сделано неплохо. Алексей знал своё дело.

— Нашли!

Двое казаков волокли к Мещеряку человека — худого, с бородой, в рабочей одежде. Не татарин. Русский. Он упирался, пытался вырваться, но казаки держали крепко. Кричать и говорить он не мог — во рту был кляп.

Сотник повернулся к казакам.

— Кончайте его.

Алексей дернулся, как раненый зверь. Сабля свистнула в воздухе, и истекающее кровью тело упало на землю.

Второй казненный предатель за эти дни. Первым был купец Ибрагим-бек, который, как выяснилось, работал на обе стороны, и теперь еще.

Потом я занялся пушками.

Хотя у нас сейчас с собой не было ничего огнестрельного, порох мы принесли, причем довольно много. И длинные фитили. А еще деревянные клинья и железные обломки. Я чувствовал, что все это пригодится, и оказался прав.

…Работа заняла меньше получаса. Я засыпал в каждый ствол столько пороха, сколько туда поместилось — куда больше, чем можно было бы использовать для нормального выстрела, и перемешал его с железом. Потом забил дула деревянными клиньями. Забил плотно, так, чтобы давление газов не нашло выхода.

Казаки смотрели с интересом.

— Взрывать будем? — спросил Мещеряк.

— Когда порох загорится, давление разорвёт стволы изнутри. — Я взял два длинных куска фитиля, вставил их в запальные отверстия. — Пушки превратятся в груду железа. Восстановить будет нельзя.

Сотник хмыкнул.

— Правильно.

Я поджёг фитили.

— Уходим. Быстро.

Мы бежали через туман, который уже начинал рассеиваться под лучами утреннего солнца. Бежали к лесу, к спасительной тени деревьев. Я считал про себя — фитили были рассчитаны примерно на минуту, но я мог и ошибиться.

Сто шагов до опушки. Пятьдесят. Двадцать.

Взрыв ударил по ушам, когда мы уже были под деревьями. Потом второй — почти сразу за первым, слившись в один оглушительный грохот. Я обернулся и увидел, как над низиной поднимается столб дыма и пламени.

— Добрая работа, — сказал Мещеряк, остановившись рядом со мной. — Теперь ходу. Пока татары не очухались.

Обратный путь оказался ещё тяжелее. Мы шли без остановок, почти бежали — через лес, через буреломы, через ручьи и овраги. Проводник вёл нас короткой дорогой, но всё равно казалось, что это никогда не кончится.

Когда вышли к стругам, то попадали на дно лодок, тяжело дыша, — даже самые выносливые едва держались на ногах.

— Вперед, — приказал Мещеряк. — Отдохнём, когда до Кашлыка доберёмся.

Течение подхватило струги, понесло вниз по реке. Гребцы работали из последних сил, но теперь это была уже другая работа — работа людей, возвращающихся домой.

Глава 11

Я стоял на берегу и заметил их первым. Даже раньше часовых. Когда работа в мастерской окончательно забирала все силы, я часто шел к реке. Взгляд на реку успокаивает и умиротворяет. Полчаса такого отдыха — и снова готов трудиться.

Два чёрных пятнышка показались на изгибе Иртыша, там, где река делала плавный поворот у низкого берега. Поначалу я решил, что это плывущие по воде брёвна — такое случалось после сильных дождей в верховьях. Но брёвна не двигались бы против течения. А эти две точки упрямо ползли вверх по реке, медленно, но неуклонно приближаясь к Кашлыку.

Я приложил ладонь козырьком ко лбу, щурясь от яркого солнца. Сердце застучало быстрее. Два струга. Наши струги. Идут из далекого путешествия.

— Люди! — заорал я во всё горло, срываясь с места. — Струги идут! Наши возвращаются!

Через минуту на пристани уже толпился народ. Казаки выбегали, бросая недоделанную работу. Женщины и дети высыпали на берег, переговариваясь возбуждёнными голосами. Остяки, жившие в Кашлыке со времени его основания, тоже потянулись к пристани встречать струги.

Ермак вышел последним. Он шёл неторопливо, степенно, как и подобает атаману, но я видел, как посветлело его обычно хмурое лицо. Позади него шагали сотники — Савва Болдырев, Матвей Мещеряк и другие. Все они смотрели на приближающиеся суда с плохо скрываемой надеждой.

Последние месяцы выдались тяжёлыми, даже если не говорить о боях с татарами. Припасы таяли, одежда изнашивалась, а главное — иссякали самые необходимые мелочи, без которых жизнь становилась невыносимой. Иголки, нитки, пуговицы — вещи, о которых в прежней своей жизни я никогда и не задумывался, здесь превращались в драгоценность. Поэтому мы и послали струги под предводительством Ивана Кольцо и Черкаса Александрова, чтоб те продали контрабандой часть мехов, что у нас есть, а на вырученные деньги купили нужные для города вещи.

Прошло много недель с тех пор, как струги ушли. Были дни, когда думалось, что больше никогда их не увидим. Что казаков перехватили стрельцы при попытке продать меха. Или напал большой отряд татар. Или они сгинули по другим причинам где-то в бескрайних просторах между Сибирью и Русью.

Но вот они шли — два знакомых судна с высоко поднятыми носами. На переднем струге я разглядел фигуру в темном кафтане. Черкас Александров, сотник. Живой.

— Черкас! — крикнул кто-то рядом со мной. — Братцы, Черкас вернулся!

Толпа на берегу загудела, заволновалась. Казаки махали шапками, бабы утирали слёзы радости. Рядом со мной стояла жена