Торговец будущим 2 - Мархуз
После того, как итальянец убыл к себе, ко мне на доклад о вчерашнем подошли мои «макаровцы».
— Ваше сиятельство, мы выяснили место, где второй топтун встречался с контрагентом, — идут мои выражения в народ, — правда там мы встретили своих с которыми раньше служили вместе.
Оказывается неофициальные люди Макарова тоже вычислили адрес, но уже по своим наводкам. И быть бы возможмой стычке, если бы они друг друга не знали в лицо.
— Я понял, мне нужно будет встретиться с Александром Семёновичем, чтобы согласовать план совместных действий. А что там с первым топтуном, которого в плен брали? Он куда привёл и с кем встречается?
— Он пока из дому от страха не показывается и никто к нему в гости не захаживал. Так что определить Джона, который масон, не удалось пока.
— Ладно, не будем торопить события, никуда они от нас не денутся, так как всё равно все нити приведут в английскую дипломатическую миссию. Вполне возможно, что и масоны тоже завязаны на барона Сент-Хеленса. Или наоборот он на них работает.
Понедельник — день специфический и я его не люблю. Всё движется вокруг да около и нет чего-нибудь толкового, чтобы не впустую был день прожит. Разве что пришло приглашение к Ланским на ужин, но я ещё даже не обедал.
Зато обедали в Зимнем, хотя и не там где положено. Члены Негласного комитета решили прерваться, дабы вкусить пищу и не помереть с голоду. И делали это в своём любимом потайном кабинете.
— Господа, что мы будем делать с князем Чарторыжским? — задал вопрос царь, которого уже забодала неопределённость.
С бывшим лучшим другом явно следовало поступить так как он того заслуживает, но чтобы не мог навредить при случае.
— А что если отправить Адама в Вену или Берлин, — предложил Кочубей, — пусть рассказывает немцам о свободе для поляков и дружбе с англичанами.
— Интересное предложение, я пожалуй обдумаю его. Хотел вернуть в Сардинию, но опасаюсь что сбежит в Париж и тогда с бывшими варшавскими друзьями чего-нибудь организует.
— Ваше величество, так в Париже идёт переход от революционности к монархии, пусть и в новой ипостаси, — отметил Строганов, — как бы польские революционеры не прозевали момент и их не арестовали за революционную деятельность.
Предположение позабавило обедающих, уж очень нелепо разделение общества на «бывших» и «нынешних» при смене коллективного генерального направления. И если вчера обращение «гражданин» было нормой, то сегодня за это могут и оскорбиться, а то и в тюремные казематы кинуть. Лидеры нынешней России даже не представляли насколько их шутки близки к правде новой жизни во Франции.
— Господа, ещё хочу заострить ваше внимание на майсурских ракетах. Пока мы с вами занимаемся политикой и переустройством системы управления, я всё-таки курирую и кое-что по военной линии. Прислушавшись к рекомендации маркиза д'Эсте я поручил графу Аракчееву руководить всей ракетной программой. Генерал-лейтенант взялся за дело настолько ретиво, что уже многого добился.
— Ваше величество, — тут же встрял граф Строганов, — так Аракчееву, как главе модернизации артиллерии, это самое правильное назначение. Небось он доволен столь хорошей возможностью усилить наши защитные и атакующие потенции.
Новосильцев, мимо которого нередко проходили отдельные новинки, только удивлённо ворочал головой. Ему пока ещё трудно переключаться от глобальных тем на всякие мелочи не стоящие на его взгляд внимания. Тут, понимаешь ли, великое переустройство системы, а друзья тратят драгоценное время на что-то маловажное.
— Господа, ну причём здесь ракеты, когда не только социальные формы управления нуждаются в реформах, но и политика тоже своего требует. С теми же англичанами важно побыстрее решить вопросы эмбарго.
— Николай Николаевич, если будут ракеты, то сила английского флота сразу уменьшится. Их военные корабли перестанут угрожать наши портам и портам наших союзников. Нам понадобится от силы пару лет, чтобы навсегда предотвратить сию угрозу.
В принципе, если царь и заблуждался, то всё равно был близок к истине, ориентируясь на темпы действий Аракчеева. Генерал, например, не только следовал рекомендациям, но и импровизировал на ходу.
— Обратите внимание, что Оленин говорил о листовом железе для ракетных корпусов, а Алексей Андреевич решил попробовать ещё один вариант, вдруг получится делать корпуса из жести. Тем более, что для этого не нужна будет белая жесть, можно обойтись и чёрной, а значит и более дешёвой.
Аракчеев, ухватившись за огромные полномочия, железной рукой раскручивал исследования, чтобы побыстрее довести разработки до производства. Он не позволял отлынивать исполнителям или работать спустя рукава. Правда, попутно поощрял отличившихся достаточно щедро, чтобы у других был пример перед глазами. Кнут и пряник действовали эффективно в паре, отсюда и результаты.
/Кто знает, но может быть будущая «аракчеевщина» сведётся к модернизации армии и флота, а не к полицейскому беспределу?/
— Ваше величество, процесс переговоров с французами перешёл в стадию согласований с Парижем. Надо бы отправить туда группу наших сотрудников, пусть на месте разрешат ряд вопросов.
— Виктор Павлович, это важная новость. Вопрос в том, кто в неё войдёт и кому доверить решающее слово по каждому пункту. Составьте проект списка, пожалуйста. Кстати, господа, я бы рекомендовал отправить с ними ещё и маркиза д'Эсте.
— Он-то там зачем нужен, ваше величество? — изумился Новосильцев, — даже французы не поймут почему среди договорщиков находится предсказатель.
— А я не предлагаю вводить его в состав официальной миссии, Николай Николаевич. Зато знаю, что если нужно, то он сможет подсказать верное решение по тому или иному вопросу, но не официально, а по-дружески. Итоговые решение всё равно принимать главе делегации. Другое дело, что маркиз имеет кое-какие интересы личного плана во Франции, вот пусть их и разрешает на месте. Тем паче, что себя и своих людей он вполне способен содержать в поездке за свой счёт.
Александр решил прибить сразу целую стаю зайцев, воспользовавшись моментом.
— Глядишь, он и среди тамошних себе клиента найдёт, — развеселился Строганов, — вдруг кто-нибудь миллион луидоров заплатит за встречу и беседу?
— Не думаю, что среди революционеров имеются столь богатые люди, — ответил своей ремаркой Кочубей и тут же поправился, — разве что сам Наполеон.
Император улыбнулся, но призадумался. Всё-таки Оленин не раз доказывал уже что и невозможное бывает возможным, когда он берётся за дело. Того же Кулибина кто только не уговаривал остаться и не покидать Петербург, однако лишь маркизу это удалось. Да и Фултона довелось пригласить поработать лишь благодаря Денису Дмитриевичу, и программа по сахару уже вовсю развивается, а ведь месяц назад верхам свекловичный сахар был неведом.
— Ладно, господа, давайте закончим с
