Сердце шторма - Рая Арран
И свидетельство. Разговор двух дивов не будет убедительным доказательством, а вот допрос при колдунье очень даже. Вера умница. И ему следует побыстрее вернуться к ней. А не давать повод еще больше тревожиться.
«Но почему? — решился спросить Николай. — Я бы тебя побил, если б мог».
«Не хочу пачкать руки…»
«…И заставлять девушку ждать?»
Педру перехватил зайца за шею и дернул рукой. Два длинных уха упали на пол.
«Я велел молчать. Жаль, что ты не услышал».
Клетка у фамильяра оказалась просторной. Замаскированной под полноценную комнату. Видимо, князь высоко ценил своего дива. Может, и стоило бы его сожрать… да только Алиса нужна в здравом уме. Пока что.
Педру швырнул кролика в дальний угол, и тот сразу принял человеческий облик.
— Она правда может умереть?
— Ты мне скажи. Или зря ошейник надел?
Николай поднял глаза на ментора:
— Ей плохо, но я не чувствую угрозы для жизни.
— Тем хуже для нее. Если не найдут признаков захвата, ей будет грозить уже не скит, а Шлиссельбург.
— Ты можешь ее спасти?
Педру поморщился.
«Мне придется…» — подумал он. На незавидную судьбу обоих Шанковых Педру было бы совершенно плевать, если бы не проект образования колдуний. Пусть Алиса и не стояла перед пристальным взором Российской империи как «первая светская колдунья», вряд ли игуменьи скитов откажутся от такого «знамени». Отдавать девочку ни в скит, ни тем более в тюрьму нельзя. Иначе все его старания по обучению Веры пойдут прахом. И неизвестно как Александр отреагирует на скандал с участием Коимбры. Встреча с императором не задалась, и держать перед ним ответ еще и за чужие ошибки Педру совершенно не хотелось. Придется что-то придумать и по возможности тихо забрать Алису в Португалию. Но фамильяру об этом знать совсем не обязательно.
— Я сделал то, что должен был, — безразлично бросил Педру. — Артефакт в Коимбре. Мой король решит, как поступить с ним, а с девочкой будет разбираться ваша Академия.
Николай запустил пальцы в волосы и всхлипнул:
— Я просто хотел, чтобы она была счастлива…
— …с тобой, — договорил Педру.
— ДА! Я люблю ее! Люблю!
— Не любишь ты ее! Ты любишь себя.
— Ты так ничего и не понял, ментор.
— Правда? Хочешь поспорить? — Педру сделал шаг вперед, и фамильяр забился в угол. — Ты много лет служил женщинам высшего общества. Ты выглядишь молодым и красивым, строишь планы и авантюры, а это значит, что и хозяйки были не дурнушки и не монашки. Я веками при дворе, я знаю как молодые женщины используют фамильяров. И как быстро они чувствуют свою власть, как хватаются за иллюзию владения. Тебя использовали, мучили, заставляли принимать разные обличия. И все же это была жизнь, вечная смена декораций. И тебе нравилась эта жизнь. И вдруг поколение праведных мучениц. Скит на горизонте. Жестокая хозяйка с одной стороны и милая добрая девочка с другой. Алиса всегда была ласковой и приветливой, верно? Ценила, называла другом, да еще и по юности так желала романтики и приключений. Она влюбилась в тебя той трагичной недосягаемой влюбленностью, которую часто придумывают себе юные девушки. А ты взял, да и ответил. Ты питал и поддерживал эмоции. Понимал с полуслова. Это ведь так легко! Создать иллюзию связи для той, которая хочет в нее поверить! Особенно в новом мире, в котором все меняется! В котором так легко открыть невозможное! Да?! Вдруг не все известно о фамильярах? Вдруг отцовской привязки достаточно… Ты щадил колдуна и держался за девочку не ради нее самой. А ради того, какой твоя жизнь будет рядом с ней. С хозяйкой, которая любит. И все бы хорошо, но появился Алексей. Такой же трагичный, сильный, возвышенный, но только человек. И правильная любовь пересилила детскую влюбленность. И ты, конечно, из ревности оговорил колдуна, когда появилась возможность. Только из ревности ли? Или потому, что менталист в доме сразу раскрыл бы твой маскарад и не стал покрывать? Не стал бы даже пытаться сохранить для невесты чужого фамильяра. Ты отвадил его. И вы снова счастливы. И даже смерть хозяев можно пережить и перетерпеть, убедить что верный демон — это тоже допустимо. Но как быстро появится новый Алексей, если девушка выйдет в свет? А насколько сильной станет жажда, когда умирает хозяйка? Не испугается ли девочка? Не предпочтет ли отказаться? Почти безвыходное положение, и вдруг искра надежды. Удивительные чары. Ты не о колдунье думал в тот момент, когда увидел сокрытые воспоминания, а о том, чтобы сохранить при себе любящую хозяйку. И обрести в этом свободу от бесконечной смены лиц и ошейников. От постоянных угрожающих твоей воле перемен. Скажешь, я не прав?
Николай промолчал. Педру убрал прорезавшиеся когти. Уже даже ярости не осталось, одно только презрение.
— Не смей говорить о любви и верности. Сотри эти слова из своей памяти. Ты не имеешь к ним никакого отношения. — Ментор отвернулся от фамильяра и пошел к двери. — Ты просто использовал подвернувшуюся возможность, чтобы за счет ребенка решить свои вопросы. Разыграл красивый спектакль, пряча за спиной карты и ставя на кон ее жизнь. И ты проиграл.
Он уже взялся за ручку двери, когда услышал за спиной почти шипение:
— Моралист… А разве ты делаешь не то же самое?
Педру прикрыл глаза.
— Я же просил… просил тебя молчать…
Он запер дверь изнутри.
Глава 13. Не следуй за белым кроликом. Часть 6
Вера медленно шла по парковой дорожке в темноту. Казалось, что холод замораживает не только мокрые щеки, но и сами ее чувства, возвращая возможность думать и дышать ровно. Чему она удивилась? Чего ожидала? Легко смотреть на бои со стороны, легко рассуждать о схватках сильных бештафер и поединках. Нелегко видеть истинную сущность в горящих глазах. Готовую действительно разорвать в клочья, а не просто отвесить тренировочный подзатыльник. Неужели она настолько перестала видеть в Педру дива? Неужели забыла, а теперь в панике из-за внезапной жесткости. Или просто… она верила во что-то другое?
Полоса света на миг озарила дорожку и исчезла. Вера обернулась. Педру спустился с крыльца и пошел в ее сторону с человеческой скоростью. Чувствует, что что-то случилось и не хочет пугать? Сам он уже совершенно спокоен и даже немного… рад? Чему вообще сейчас можно радоваться?
Педру подошел и
