Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

Проведя всего один день в пионерском отряде, я понял, что жизнь в пионерском лагере лишь на первый взгляд кажется скучной, а дни мало чем отличаются друг от друга. То количество событий, произошедших со мной за прошедшие сутки, поражало.

Вечерняя линейка на плацу прошла чётко и без сучка без задоринки. Я, как и полагалось знаменосцу, гордо нёс алое полотнище нашего отряда, а следом, держа строй, двигалась колонна пионеров. Мишка заранее обстоятельно проинструктировал меня обо всех тонкостях этой почётной обязанности — и на команды «Равняйсь!» и «Смирно!» я реагировал безупречно, будто делал это всю жизнь.

После отбоя я принялся рассказывать мальчишкам вторую серию «Ходячих мертвецов», где группа выживших, застрявшая в универмаге и окружённая толпой зомби, попадает в ловушку. Чтобы выбраться, им пришлось обмазаться внутренностями убитого зомби, чтобы пахнуть как труп. Однако в самый ответственный момент начался дождь, смывая запах зомби. Рик находит машину, и группа буквально в последний момент спасается от смерти. Но, к сожалению, одного члена группы спасти не удалось, и он остался один на крыше магазина.

— Всё, — сказал я, поворачиваясь на бок.

— А что было дальше? — спросил кто-то из мальчишек.

— А дальше была третья часть, — ответил я любопытному пареньку, при этом громко зевнув.

— Ну так расскажи! — загудели детишки.

— Завтра, — сказал я и закрыл глаза.

Утром я проснулся за час до общего подъёма. Натянув спортивный костюм и кеды, лёгкой трусцой побежал к стадиону по ещё пустым аллеям пионерского лагеря.

Буквально вчера я выяснил, что четыре круга вокруг стадиона равны одному километру. Сегодня я планировал пробежать хотя бы два, то есть восемь кругов. Честно говоря, верилось в свои силы с трудом, но надежда всё же была.

Уже на последнем круге, еле передвигая ногами, я увидел уже знакомого мне мужика со свистком на шее. Мишка ещё вчера после футбола поведал мне, что это наш физрук. Он ежедневно проводит по утрам зарядку на стадионе для всех отрядов и вообще занимается в лагере всеми спортивными мероприятиями.

— Физкульт-привет! — подняв ладонь вверх, поздоровался мужчина.

Я добежал до него и остановился, кивком поздоровавшись и тяжело дыша.

— Решил спортом заняться? — с улыбкой поинтересовался он.

Я кивнул, так как с непривычки дыхалки не хватало для разговора.

— Вот это ты правильно делаешь! Молодец, — похвалил он меня и поправил свисток на шее.

— Спасибо, — только и сумел я выдавить из себя, тяжело дыша.

— Ты пока здесь будешь? — спросил он.

Я снова кивнул.

— Какой отряд?

— Первый.

— Как фамилия?

— Гаранин.

— Понял. Тогда не буду мешать тебе, а вожатую твою я предупрежу, чтобы она не волновалась, сообщу ей, что ты уже на стадионе.

— За это спасибо, — поблагодарил его я, тяжело дыша, и направился к турникам и брусьям, стоявшим чуть в стороне от беговой дорожки.

Когда дыхание после пробежки наконец-то выровнялось, я запрыгнул на турник и без задней мысли подтянулся раз семь, и только потом осознал, что это невозможно за каких-то пару дней тренировок.

— Это что, мышечная память так работает? — удивился я. — Никогда о таком не слышал. Читал, что если бросить заниматься, а потом снова начать, то восстановишься ты гораздо быстрее, чем если начинать с нуля. Но там точно не было ни слова о том, что без подготовки человек может с такой скоростью увеличивать свои результаты.

Я снова запрыгнул на турник, но, как ни пыжился, более трёх раз подтянуться у меня не получилось.

«Вот те раз, — подумал я. — Получается, тут дело в другом, а не в мышечной памяти?»

— Хрень какая-то, — плюнул я на траву и пошёл к брусьям.

Закончив с комплексом упражнений, я заметил, как дети разных возрастов начинают медленно и нехотя наполнять поле стадиона, выстраиваясь в ровные ряды. Ко мне подошёл сонный ещё Мишка и сказал: «Идём», — махнув рукой в сторону поля. Я последовал за ним.

Наш отряд тоже выстроился на ширине рук друг от друга, и спустя несколько минут заиграла бодрая песня «Нас утро встречает прохладой». Физрук, показывая, как правильно делать упражнение, ходил вдоль рядов и делал замечания тем, кто, по его мнению, халтурил, при этом громко считая: «Раз, два, три, четыыыре». Следующее упражнение…

После зарядки пионеры уже более активно разошлись по своим корпусам заправлять постели и готовиться к завтраку. Я было тоже хотел, но решил, что для начала надо умыться, так как за время занятия спортом вспотел. Ясное дело, что про дезодорант в это время никто слыхом не слыхивал, да и не было его у меня. В СССР они, скорее всего, появятся ближе к девяностым, но это же не повод ходить и вонять потными подмышками.

Впрочем, почему-то есть у меня мысль, что всем плевать, как от кого пахнет. Вон некоторые вожатые стоят и курят прямо рядом с детьми, и никто не знает такого выражения, как «пассивный курильщик». Видимо, в это время дети физически более приспособлены к экстремальным условиям, нежели те, с которыми я когда-то рос. Помню, в моей школе после каждого чиха ребёнку чуть ли не скорую вызывали или отправляли с уроков прямо домой лечиться. Понятно, что учился я не в обычной школе. Родители не могли себе такого позволить, ибо статус есть статус. Репутация, мать её.

Я даже по обмену несколько раз ездил в Англию, где учился в такой же престижной школе три месяца, а ребёнок из Англии учился в нашей. Там-то я и нахватался английского по самые помидоры. Вообще, язык гораздо проще учить среди носителей оного. А то, что нам преподавали, так база, не более того.

Ну ладно, отвлёкся что-то на воспоминания.

Приняв водные процедуры, я вернулся в палату, где обнаружил мою койку застеленной, а рядом стоящего Мишку, светящегося от гордости.

— Твоих рук дело? — спросил я толстячка.

— Ага, — кивнул он.

— Спасибо, — протянул я руку и от души поблагодарил его.

«Хорошо, когда у тебя есть друзья», — подумалось мне. В моё время хрен бы кто стал за тебя что-то делать вот так, за простое человеческое спасибо.

Каша, которую нам приготовили на завтрак, откровенно мне не понравилась, да