Сердце шторма - Рая Арран

Теперь ментор окончательно перестал походить на самого себя. Из-под надетого на манер шапки бафа торчали задорные кудряшки, мимика стала совсем пижонской, не хватало только сигареты в зубах и мотоцикла на заднем плане, чтобы устроить фотосессию для какого-нибудь молодежно-бунтарского журнала.

Педру протянул Вере лист с заклятием, сложенный в четверо.

— Дверь откроет фамильяр, на «письме» уже куча чужих запахов, но это легко объясняется тем, что княжна передала вам записку через дивов Академии, и все же не давайте ему в руки листок. Повторите легенду.

Вера послушно отыграла свою роль. Педру выдал дополнительные инструкции. Вера кивнула.

— Хорошо. И лицо, — добавил ментор. — Чуть более… жалостливое. Вы же все еще беспокоитесь за подругу?

— Учитывая, сколько всего произошло, я уже просто злюсь.

— Тогда напоминайте себе, что, если мы сейчас не справимся, я ее сожру, наплевав на все дипломатические протоколы. Вот, видите, у вас вполне получается делать жалостливое лицо. Идемте. И не забудьте резонанс, больше эмоций и экспрессии.

Они прошли через темный сад, поднялись на высокое крыльцо, и Вера постучала дверным молоточком, похожим на изящную ящерицу, бегущую по серебряному кругу. Никто не отозвался. Она постучала снова. После третьей попытки Педру сдвинул ее в сторону и настойчиво стал колотить кулаком прямо по двери.

Очередной удар чуть не попал по голове фамильяра, возникшего на пороге. Педру недобро фыркнул и отступил за плечо Веры, показывая, что говорить следует с ней.

— Кто вы и что вам нужно? — безразличным тоном спросил фамильяр, которого девушка беззастенчиво разглядывала.

Он был… мил. Не вызывающе красив как Педру, а просто мил. Выглядел лет на двадцать пять, белокурые волосы зачесаны назад, но вьющиеся локоны выбиваются из аккуратной прически. Светлые и почти светящиеся, как у Алисы. И глаза, такие же светло-голубые, только совсем безжизненные. Никоша… Николай.

— Николай, добрый вечер, я Вера Аверина.

Взгляд дива стал чуть живее. Они не были знакомы, но не слышать о подруге Алисы и Паши фамильяр не мог.

— Мне нужно увидеть Михаила Сергеевича, Алиса просила передать письмо.

Фамильяр протянул руку.

— Лично. — Вера спрятала лист в карман.

— Михаил Сергеевич не принимает.

— Даже ради собственной дочери?! Она же там с ума сходит!

— Почему? — удивился фамильяр.

Вера опешила.

— Волнуется за отца… Вам должны были сообщить, что с ней случилось, но ответных вестей не было…

Педру положил руку на плечо девушки.

— Ты забываешься, див. Позови хозяина или хотя бы будь добр сообщить ему о нашем визите и его цели. С ним мы обсудим состояние юной колдуньи. А не с тобой.

Николай смерил Педру таким презрительным взглядом, что Вера с трудом сдержала вздох. Когда все вскроется, ментор его по стене размажет за наглость, а ведь фамильяр просто защищает свои границы от незваных гостей. И скорее всего, по приказу.

— И о ком же мне сообщить, господин? Мне известно, что Вера Аверина подруга госпожи Алисы, и, хотя ее поздний визит выглядит весьма странно, мой хозяин, возможно, согласится с ней встретиться, а вы кто?

— Петр Корсаков. Младший научный сотрудник кафедры МИП и профессор Академии. Моя специальность — демонология и природные прорывы. И не тебе одному поздний визит показался странным. Увидев студентку, спешащую на последний поезд, я не смог пройти мимо и отпустить ее в город на ночь глядя без провожатого. Если дело столь безотлагательное. Надеюсь, этой информации достаточно, чтобы проявить немного приличия и впустить нас в дом?

Фамильяр недовольно посторонился.

— Ожидайте, — буркнул он и исчез.

Вера вопросительно посмотрела на Педру. «Сколько у вас вообще имен?» Он подмигнул. «Для чужих фамильяров — сколько угодно». Она понимающе усмехнулась, Педру невинно пожал плечами, будто колдунья и правда могла читать его мысли. В исходившей от дива ледяной сосредоточенности на миг мелькнуло привычное озорство, и Вере захотелось взять ментора за руку, крепче ухватиться за такое родное ощущение связи и присутствия.

Высокие двери справа от гостей отворились. Николай возник на пороге гостиной.

— Проходите и ожидайте. Михаил Сергеевич сейчас спустится, — отрапортовал он тем же недовольным тоном и снова растворился в воздухе.

— Слава Богу… — успокоилась Вера.

— М?

— Князь все-таки дома и жив… я уже боялась, что…

— А, да… — перебил Педру. — Будет здорово, если ваши опасения окажутся напрасны. Но не спешите с выводами. Вы еще не увидели хозяина дома… какой уровень у фамильяра?

Вера достала измеритель.

— Шестой.

— Как я и думал…

Ментор быстро осмотрел комнату и махнул рукой. Вера сманила с браслета подвески и раскидала их по периметру гостиной. Незаметные серебряные искорки затерялись в ковре, под плинтусом, за шкафами.

— Сядьте, расслабьтесь. Если бы нам подали чаю, — сказал Педру громко, — было бы вообще замечательно.

А сам положил руку Вере на плечо и слегка сжал пальцы. «Хватит экспрессии, теперь нужен контроль», — прочитала она в глазах ментора и почувствовала тревогу.

Николай на требование подать чай ожидаемо не откликнулся. Ментор покачал головой и встал у окна, словно хотел полюбоваться на темный сад.

— Добрый вечер. — Хозяин поместья медленно вошел в гостиную, опираясь на трость. Вера вскочила с кресла:

— Михаил Сергеевич, вы не представляете, как я рада вас видеть!

Князь действительно был очень болен. Похудевший, осунувшийся, совсем не похожий на того элегантного, пусть и немного бледного человека, которого помнила Вера, он выглядел так, будто собирался преставиться прямо тут, не дойдя до кресла.

Тем не менее колдун даже попытался улыбнуться бывшей ученице:

— Садитесь, садитесь, Вера. Простите за суровый прием Николая, у него сейчас непростое время… в доме ни одного здорового хозяина, еще и Алиса слегла…

— Это его не оправдывает… — заметил Педру, — если только вы не давали ему прямого приказа грубить незнакомым колдунам. Надеюсь, хотя бы чай он нам предложит? На улице уже не сентябрь, и мы замерзли, пока добирались к вам.

— Конечно. Еще раз прошу прощения. Но вы пришли не вовремя. Давайте побыстрее решим ваш вопрос…

— Это ваш вопрос. Но я согласен, Вера, заканчивайте с этим, и вернемся в Академию. Уже и так не факт, что успеем до отбоя.

— Ваш друг очень нетерпелив, — заметил Михаил Сергеевич, и Вера даже узнала прежние строгие интонации, с которыми профессор осаждал студентов.

— Это издержки профессии, Михаил Сергеевич. Я привезла письмо от Алисы. Она очень волновалась, что известие о случившееся вас совсем, простите, доконает…

— Ее можно понять, — князь