Сердце шторма - Рая Арран
Алиса всегда хотела детей. Во время редких прогулок по Москве она могла долго стоять у какого-нибудь забора, огораживающего детский сад, и умиленно вздыхать, глядя на карапузов. Она в тринадцать лет выбрала имена для шести своих первых детей и явно не планировала останавливаться… материнство было ее голубой мечтой, и как в эту мечту вклинивался специально спровоцированный выкидыш? Да еще и таким варварским методом, что после него можно навсегда лишиться возможности зачать ребенка.
Нет, тут точно что-то нечисто.
Картинка разваливалась на части, события не складывались в логическую цепочку, и чем больше возникало вопросов, тем больше Вера чувствовала вину. Это все из-за нее. Если бы она была сдержанней, если бы сохранила тайну в себе, не подала виду, не вызвала подозрений. Если бы не забрала на себя внимание Алеши, которое очень нужно было Алисе в какой-то критический момент.
Вере следовало молчать. Она всегда об этом знала. Но так хотелось поделиться, рассказать хоть кому-то. О том, что удавалось узнать, о том, что усилия не напрасны. Да просто о том, как прекрасен океан, когда прикасается холодом и солью к коже, согретой португальским солнцем. И друга ближе Алеши у Веры не было. Она просто не представляла другого человека, которому могла бы довериться так, как ему. Без страха навлечь на себя осуждение, ведь Алеша с детства пребывал в общении с Педру и мог понять. Увы, он действительно понял, и не только то, что Вера хотела показать, а все. И поняв, поступил как настоящий друг — подставил плечо. А она… она даже не заметила его беду.
Менторы учили, что человеческая чувственная любовь неустойчивая и хрупкая. Даже Диогу знал, как и что нужно сказать, чтобы за пару встреч переключить внимание и симпатию человека с одного объекта на другой. Особенно если речь о девушках. Педру раз за разом объяснял, насколько большая разница в контроле у колдунов и колдуний, и заставлял учиться и разбираться. И показывал, как заметить влияние, осознанное или нет. И противостоять. И в сравнении Вера видела теперь, как внимательно организовано в Коимбре обучение девушек. Московской Академии же только предстояло вывести свою систему, через череду жертв и ошибок. И Вере вовсе не хотелось, чтобы первой такой ошибкой стала ее подруга.
Нужно выяснить, что случилось с Алисой и можно ли это как-то исправить.
После окончания занятий Вера прилетела в медицинский корпус и заняла пост у закрытых дверей, за которыми прятали Алису.
— Ну чего вы тут сидите? — спросил Пафнутий, — Спит она. Спит.
— Я жду, когда проснется.
— Шли бы вы сами отдыхать, вечер на дворе.
— Пафнутий, она моя лучшая подруга. И мне очень-очень нужно ее увидеть.
Вера умоляюще посмотрела на дива. Тот понимающе покачал головой, а потом указал на дверь:
— Вон отсюда! И чтоб до завтра я вас не видел!
Вера выбежала из корпуса.
— И выпейте успокоительного, — крикнул вслед Пафнутий. — Трясетесь вся. — И закрыл двери.
Делать было нечего, Вера закинула на плечо сумку и стала медленно спускаться по широкой лестнице. На нижней ступеньке она пересеклась с бледной заплаканной чародейкой. Девушка прошла мимо Веры и со злостью застучала каблуками по лестнице.
— Ну Алиса! Мозгов, как у Мэри Эн, подожди все ухи оборву! — бубнила она себе под нос.
Вера резко обернулась:
— Тебе Пафнутий не даст. Спит она. А зачем ухи рвать?
— Спит! Мне из-за нее дисциплинарку влепили по всей строгости, а она спит! — Девушка остановилась, топнула ногой, развернулась и стала спускаться.
А Вера запоздало узнала ее. Эта чародейка была младше на пару лет и с первого дня в Академии бегала за Алисой, которая с готовностью брала шефство над новенькими. С трудом, но Вера вспомнила ее имя.
— Соня, — она преградила путь расстроенной девушке, — что случилось?
Чародейка скрестила руки на груди и посмотрела словно сквозь Веру.
— Случилось то, что моя подруга, дура! Дура! Дура! — она снова заплакала.
— Та-ак… — Вера осторожно взяла Соню под руку и повела прочь от медицинского корпуса. — А давай ты по порядку все расскажешь, может, я помочь смогу?
— Кому? Мне? Или ей? Дуре этой! Вот зачем, скажи, ей понадобилось мою настойку пить?!
— Твою настойку? Так это ты ей «дар Лилит» дала? Зачем?
— Да с чего бы я ей давала? Выронила я… — всхлипнула чародейка, — в комнате у нее.
Вера, не выпуская нервную девушку из рук, ушла с основной дорожки на узкую тропинку парка и показала на скамейку. Соня кивнула, стерла с лица слезы и села, неестественно выпрямив спину. Перед тем как начать рассказ, она сделала несколько глубоких вдохов.
— Поспорили мы в группе. Кто лучше отвары знает. Вот и решили проверить. Специально выбрали настойки из старых книжек, которые на практике уже не используют, чтобы ни у кого преимущества не было. Жребий тянули, мне эта «Лилит» несчастная и выпала. А у нее долгий срок созревания, заготовки сложные. Вот я их заранее и сделала. Понимаешь, это даже не готовая настойка! Заготовка! Дура! Какой хлебушек в голове нужно иметь, чтобы ее пить!
— А Алиса знала, что это?
— Конечно! Мы вчера сидели у нее, я и решила похвастаться, больно хорошо получилось: и цвет красивый, и светятся, не сильно, но в темноте заметно. Из-за чар. Я просто… я была уверена, что выиграю спор. А мы… на свидание спорили… да не важно уже… Похвасталась, блин…
— Если это такая важная заготовка, как ты ее оставить у Алисы умудрилась?
— Засиделись мы. До отбоя. Уже дежурные по коридорам пошли, а мы все пробирками любуемся, ну я не стала ждать, пока выгонят, смахнула заготовки в сумку не глядя, да к себе побежала. Уже в комнате одной пробирки не досчиталась. У Алисы же коврик этот. Она выпала, видимо, а я не заметила. Решила утром забрать. Я ж не думала, что она может такое учудить! И ведь не сказала ничего. Ну разве я не помогла бы? Сейчас же куда лучше средства есть… Ну а если она решила в мазохистки податься, так надо было хотя бы до сегодняшнего вечера подождать. Я бы закончила с Лилит… А теперь… она же мне всю жизнь испортила!
— Из-за одной дисциплинарнки?
— Да! Диана лично пришла… Нас классная собрала утром. И давай этой склянкой махать, ругалась, ругалась. А потом Диана появилась и сразу на меня показала, запах-то мой на пробирке… Как же она орала…
— Диана?
— Ольга Сергеевна, классная наша. А
