Сердце шторма - Рая Арран
«Ловко, а?»
«Гордишься тем, что напугал девушку? Ну-ну, молодец…»
«Не напугал. Поймал в ловушку, разве ты не видишь? Любой ее ход — проигрыш. Выказать эмоции — все равно, что неловко признаться в любви, поднять щит — назвать врагом, но остаться без него — добровольно отдать победу».
«Эта еще не победа. Все, что ты спровоцируешь, приперев ее к стенке, — взрыв. И если ты его не боишься, ты так ничего и не понял…»
Александр не дослушал своего «призрака», отбросил подальше, как только увидел огонек решения в глазах императрицы. Ну… откройся мне!
Но Софья смело приняла свою партию:
— Твой облик всех других бросает в дрожь…
Александр мгновенно переместился ближе, почти вплотную подходя к девушке:
— Пусть смотрят мне в лицо, все маски ложь…
— Мой голос и душа в одно сплелись, и призрак, призрак оперы воскрес. Обрел в них жизнь…
Два голоса слились в один, и свет голубых глаз отразился в мониторах, заставляя появиться отражения бледных лиц, будто вовсе не похожих на стоящих в комнате людей. А прошлое на миг стало настоящим вновь. Александр притянул девушку к себе и повел вальс. Обходя высокие столы и лавируя в маленьком тесном пространстве. Не важно. Этого пятачка достаточно, но мелькающие стены и потолок будто давят, становясь все более тесными. А стук сердца уже перекрывает собой музыку. Див всецело сосредоточился на девушке, ловя каждый ее вдох, пытаясь дотянуться до самой сути и вытащить на поверхность так тщательно скрываемую истину, так мужественно отвергнутую… любовь.
Потому что знал, понимал, что она уже есть. Ведь он все делал правильно. Ведь он ее чувствует даже сквозь самые прочные стены.
— Не разделимы мы, как дух и плоть…
— И тайна эта пусть со мной умрет…
Александр закружил Софью и отступил, позволяя ей пройти под его рукой, и когда императрица закончила движение, встал за ее спиной, почти опуская голову на ее плечо.
— Уже не сможем мы забыть сей миг…
Софья обернулась, маскируя под фигуру попытку вырваться, но Александр одним шагом оказался напротив нее, продолжая сжимать в объятиях.
«Тебе ведь все нравится…»
Зрачки девушки расширились, вбирая в себя мертвенно-голубое сияние…
— В мой разум призрак оперы проник… — пропела Софья, прижимая ладонь к его груди.
— Он мой двойник… — закончил Александр, глядя в глаза императрицы. Еще не понимая, не осознавая.
Колдовская сила прошила его насквозь, заставив судорожно вдохнуть воздух. Резко появившийся на пальцах щит сработал бы не хуже оружия на менее слабого дива, Александр же ощутил толчок и заставил себя не сопротивляться, чтобы не разнести лабораторию. Софья вжала его в стену.
Александр засмеялся, давно ему не приходилось так испытывать на себе колдовскую силу. Она не была враждебной, больше отчаянной, почти страстной и приятной. Див закрыл глаза, наслаждаясь моментом.
«Да, тебе и правда все нравится», — хмыкнул на задворках сознания призрак.
«Сгинь!»
Александр медленно открыл глаза и натянул на лицо невинную улыбку. Но увидел лицо Софьи и словно рухнул с небес на землю под тяжестью нового чувства. Тяжелой рукой Колчака опустилась на плечи неожиданная вина.
За яростью атакованной колдуньи, защищающей свой разум, отчетливо виделись блестевшие на щеках слезы.
— Что же вы творите, Пустошь вас забери, — прошипела девушка. — Я ведь хочу, искренне хочу вам верить. Но вы раз за разом рушите, разбиваете в дребезги доверие, которое сами и выстраиваете. Говорите о честности, но играете со мной, словно пытаетесь свести с ума. И у вас, черт возьми, получается! Вы уже мерещитесь мне в зеркалах! Но что вам даст эта победа?
— Софья… — Александр попытался поднять руку, но императрица заметила движение и расширила щит, сильнее прижимая дива к стене.
— Мы нужны друг другу как союзники. Так почему? Почему вы не можете вести себя как друг? Просто как верный друг, которым себя называете?
— Потому что… — Александр замолк на полуслове. На такой вопрос есть только один честный и правильный ответ. Тот, что не разрушил бы все созданное за последние годы, не подорвал отношения, но усилил, окончательно разрушив стены. Только один верный ответ. Сказанный вовремя…
Александр смотрел в глаза императрицы и с ужасом понимал, что может его дать. Только момент уже упущен, им же самим сломан, и Софья не поверит, воспримет как очередную ловушку, уловку. Игру. Но вряд ли примет партию снова.
И от этого осознания стало больно, захотелось все исправить, переписать, только бы не видеть ее слез, только бы иметь возможность сказать правильно и не упустить момент.
А из глубины сознания волной накатил чужой голос. Не советом, не упреком пришел император смотреть на его поражение. Колчак смеялся над дерзким своим фамильяром из глубины эпохи. Смеялся, как когда-то сам Александр. Триумфально и зло. Потому что победил. Потому что оказался прав.
Див опустил голову, но не отвел взгляда от глаз Софьи.
— Для вас я буду кем угодно, ваше величество.
Она убрала щит, и Александр получил наконец возможность дотянутся до ее руки.
— Но Анастасия права. Мы все чудовища, — он невесело улыбнулся. — Хорошо, что вы не боитесь, а сражаетесь. Мне нет большей радости, чем эта уверенность в вас.
— Вы не чудовище…
— Ну да, а в кошмарах я вам являюсь просто потому, что нравлюсь… — Александр поцеловал руку императрицы и отпустил.
— Это… — Софья сжала его пальцы. — Это не кошмар… — призналась она, и дрожь в ее голосе не понравилась Александру.
— Софья?
— Вы не кошмар… — Девушка будто потянулась к Александру, но в последний миг закрыла глаза и тяжело упала в объятия дива.
— Софья! — Александр принял человеческий вид и подхватил девушку на руки. Непослушный локон все топорщился, падая на закрытые глаза. И Александр не удержался и осторожно убрал его за ухо. — Соня…
«Соничка».
Анастасия возникла прямо перед ним, прожигая свирепым взглядом.
— Это не я. Это простуда, — почти автоматически выдал Александр.
— Конечно. Простуда, температура, бред… — Анастасия забрала императрицу и пошла к двери. — Жди здесь.
Пока дива передавала хозяйку местным чародеям, Александр сидел и думал. Зря он ее спровоцировал. Он не ожидал, действительно не ожидал, что Софья так отчаянно даст отпор. А теперь она и правда лежала в бреду. С очередным кошмаром. Александр чувствовал исходящую от нее тревогу. Стук сердца не в ритме дыхания. И казалось, что можно даже заглянуть в разум Софьи и увидеть мучивший ее
