Сердце шторма - Рая Арран
Александр прошел за Педру вглубь поместья не сомневаясь, что див выберет для разговора библиотеку. Выходные становились все интереснее и интереснее.
С момента их повторного знакомства это был едва ли не первый разговор. Во время визитов или дипломатических миссий Педру предпочитал держаться подальше, ограничиваясь коротким обезличенным приветствием. Если была возможность, переключал внимание на детей или вел непринужденную беседу с кем-то из колдунов. Заинтересованность в персоне Александра он не выказывал, чрезмерно милых улыбочек в сторону императрицы Софьи себе не позволял, отвечал строго по делу и когда спросят и вообще усиленно создавал впечатление покорного и послушного слуги Академии. Будто это могло обмануть хоть кого-то, кроме юных студентов, мотыльками крутившихся вокруг ментора. Молчание и безразличие были Педру не свойственны, это Александр помнил очень хорошо и не сомневался, что однажды пронырливый португалец просто не выдержит игры в молчанку и раскроет свои истинные мотивы.
Дверь библиотеки закрылась с глухим стуком. Александр посмотрел на замершего у окна дива.
— Так о чем ты хотел поговорить, конселейру, я слушаю, — сказал император, садясь в кресло.
Педру едва заметно наклонил голову, соблюдая предписанные приличия, потом очень медленно прошел через просторный зал библиотеки и сел в кресло напротив императора, расслабленно откинувшись на спинку.
Александр усмехнулся:
— Однако ты долго решался на этот разговор.
— Не понимаю, о чем вы, светлейший сеньор? — брови Педру изогнулись в искреннем удивлении. — Я присутствую здесь в качестве представителя кафедры МИП, в обязанности которого входит следить, чтобы политические игры не поставили под угрозу мирное сосуществование наших миров, и вовремя сообщить Академии, если появится хоть малейшая угроза, что сеньор Аверин потерял контроль. Развлекать кого-либо из гостей беседами в мои задачи не входит, и в разговорах просто не было необходимости. Разве только общение со мной вам так импонирует, что вы ждали разговора, а я не заметил? — лицо дива приняло самое виноватое выражение. — Тогда прошу простить.
— Кто же откажется от приятной беседы? Однако не смею отвлекать тебя от прямых обязанностей. Заметил угрозу?
— Если бы заметил, тут бы уже были армия империи и минимум две Академии, жуткий переполох для этого милого поместья. Не хотелось бы причинять неудобства хозяевам, поэтому предпочту исключить даже малейшую возможность зарождения проблемы. У меня к вам сугубо личный разговор. И я хотел бы говорить откровенно и рассчитывать на откровенность, а не ориентироваться на дипломатические протоколы, если светлейший сеньор позволит?
— Говори, конселейру, что тебя тревожит? Я внимательно слушаю.
— Это не тревога, ни в коем случае. — Педру беспечно махнул рукой. — Так… почти праздное любопытство. Вы знаете меня, мои навыки и привычки. Думаю, не нужно говорить, насколько внимательно я наблюдаю за всем происходящим вокруг. И за вами. Вы весьма обходительны с молодой императрицей, но, должен заметить, некоторые ваши действия и слова вызывают вопросы.
Вот оно что, неужели профессионального шпиона обманули чужие маски?
— Тебя смущает, что я веду себя как человек?
— Меня настораживает, что вы ведете себя как влюбленный человек, светлейший сеньор. И это становится заметно.
Глава 5. Призрак Пустоши, призрак Империи. Часть 2
Александр засмеялся:
— Серьезно, Педру? Ты нагнал столько пафоса и важности, что скоро воздух затрещит от твоей силы, и все ради разговора о любви? Теряешь хватку. Я же див.
— Именно, и мне бы очень хотелось услышать о ваших мотивах прежде, чем очередной поцелуй забывшейся императрицы позволит расценить ваши игры как угрозу захвата монарха. Чего вы добиваетесь?
Александр сосредоточил взгляд на Педру, ожидая, что тот поднимет глаза, рискнув вступить в конфронтацию, — слишком уж дерзко прозвучал вопрос. Но див продолжил сидеть, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, слегка склонив голову к плечу, с любопытством глядя в какую-то точку чуть выше плеча Александра. Невозможно было поймать взгляд его черных хитрых глаз и уловить на открытой дерзости и вызове. Даже наоборот, складывалось ощущение, что за показной беспечностью скрыто почти сочувствие и искреннее желание помочь. Педру мастерски балансировал на опасной грани, но тема беседы… на что он рассчитывает?
Разговора император действительно ждал. У Коимбрского дива был как минимум один повод, чтобы добиваться его расположения, и то, что Педру до сих пор не крутился вокруг услужливой галкой, означало лишь то, что сбор информации он еще не закончил. А теперь, значит, пошел ва-банк?
— Раз наблюдательный, должен был понять, что нет в этом ни политики, ни захвата. Так с чего ты взял, что игра стоит свеч?
— С того, что кроме попытки захвата, люди вряд ли усмотрят хоть что-то иное в подобных действиях, и если спросят мое мнение… Мне не хотелось бы стать невольным виновником недопонимания. Я даю отчет ректору после каждого визита в Россию.
— Не бойся. Не станешь. Ты же не думаешь, что верный Цербер позволит мне подойти к ее величеству ближе положенного или не скажет всем и каждому, если почувствует малейшее изменение восприятия. Ты не главный соглядатай Педру, расслабься.
— Я главный наблюдатель от Коимбры. И даю отчет своему королю, мне плевать на чужих церберов.
— Хорошо, — просто согласился Александр, — я расскажу тебе, о чем думаю. Увидишь, в этом нет ничего опасного.
Педру остался сидеть как сидел, не стирая с лица вежливую улыбку, но Александр готов был поклясться, что в глубине черных глаз мелькнуло разочарование. Не случится ничего страшного, если португалец узнает об интересующих Александра личностных вопросах. Зато сказать колдунам, что подозревает захват власти, он больше уже сможет, придется искать другой рычаг давления.
— Можешь мне не верить, Педру, но дело действительно в любви, — вздохнул Александр. — Точнее, в том, что некоторые люди и дивы склонны за нее принимать.
— Не пытайтесь убедить, что императрица привлекла вас настолько, что вы потеряли голову. Люди верят в любовь, дивы действуют из расчета.
— Именно, что люди верят. А мы порой так много от них перенимаем, что забываем о своих расчетах. Замечал подобное когда-нибудь? Вступить в неравный бой? Защитить ценой собственной жизни? Без приказа, без ошейника, без связи. Только лишь… что? В людях подобную верность рождает любовь, долг, дружба. Чувства. Те или иные привязанности. А в дивах они откуда? Отголоски чужих жизней порой слишком громко говорят в нас, ты не находишь?
Педру лишь пожал плечами. Александр выждал пару мгновений и продолжил:
— Я вот нахожу… и
