Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Так вот, — продолжил я, — мне тоже кое-кто из девочек нравится. А для того, чтобы понравиться ей, нужно выглядеть не таким дрыщем, как я, или толстяком, как ты, а молодым человеком со спортивной фигурой. Так-то, как ни крути, а шансов гораздо больше понравиться. Или я ошибаюсь?

Дальше мы шли молча. Мишка, понятное дело, был со мной полностью согласен, но в нём сейчас боролась лень и желание нравиться особям противоположного пола. Он шёл, пыхтя как паровоз, и даже иногда похрюкивал.

Бедный мальчишка, который, если не возьмёт однажды себя в руки, то вырастет очередным маменькиным сынком со всеми комплексами неполноценности для взрослой жизни, о которой сейчас он даже не подозревает. Жаль мне его, искренне жаль, но что я могу? Я такой же, как и он — ни лучше, ни хуже, однако у меня есть хоть какая-то цель, а у Мишки, похоже, цель только одна — вкусно поесть.

На построение отряда успели тютелька в тютельку — мы только подошли к месту сбора, как по радио объявили, что первому отряду приготовиться к полднику. Дети построились, и мы не спеша, строем, отправились по направлению к столовой. Груша, ещё тёплая булочка и стакан какао — вот, собственно, и всё, что нас сегодня ждало.

После приёма пищи, вожатая отпустила на все четыре стороны. Мы с Мишкой снова было пошли на стадион, где, как он рассказал, сегодня будут играть наши в футбол со вторым отрядом. Но я снова озадачил его вопросом.

— Миха, а ты случайно не помнишь, у меня была с собой какая-то спортивная обувь, когда мы сюда приехали?

— Кеды у тебя были, точно помню. И где они?

— А я-то откуда знаю? — заявил Мишка.

— Ну хоть предположения есть у тебя какие?

— В чемодане смотрел? — спросил он у меня.

— Там точно нет, — ответил я приятелю.

— Ну тогда, может, в сушилке?

— А это где? И что за сушилка? — удивился я.

— Там, где все свои вещи стирают, где же ещё.

— Проводишь?

— Пойдём.

Войдя в так называемую сушилку, я сразу обнаружил валяющиеся на полу чьи-то кеды. Поднял один и увидел внутри жирную надпись ручкой: «Гаранин А.».

— Мои! — показал я Мишке. — Нашлась пропажа.

Только вот сами кеды слишком сильно пересохли в этой сушилке и поэтому даже гнулись с трудом.

— Ничего страшного, — со знанием дела заявил Михаил. — У меня в том году тоже так было в школе перед физкультурой. Я их надел, и минут через десять они сами растоптались и снова стали мягкими.

— Тогда надевай, — протянул я ему найденные кеды.

— Зачем? — изумился толстяк.

— Растаптывать будешь. Пока мы до стадиона дойдем, они снова мягкими станут. Там их мне обратно вернешь.

Толстяк было нагнулся, чтобы стащить свои сандалии с ног, но потом снова распрямился и сказал:

— Я понял, ты же шутишь. — Угадал?

— Угадал, — улыбнулся я.

Дойдя до лавочки, я сел и, скинув с ног свои сандалии, натянул неудобные кеды. Идти в них поначалу действительно было неудобно, но постепенно они стали мягче, и, уже на стадионе, я их вообще на ногах перестал ощущать.

Мы с Мишкой сели на одну из свободных лавочек. Я ещё раз подтянул шнурки на кедах и, велев своему товарищу охранять мои сандалии, побежал вокруг стадиона. В этот раз я не старался двигаться быстро — так, лёгкая трусца, да и в обуви это делать было куда комфортнее, чем босиком.

Пробежав, как и планировал, четыре круга, я остановился возле нашей лавочки, немного отдышался и пошёл к брусьям. Кое-как сделав три подхода по пять раз, я реально выдохся. А ведь мне ещё предстояло подтягиваться и отжиматься — в общем, элементарный комплекс для новичка. Уже через недельку я планировал добавить упражнения на пресс и другие группы мышц, а то ведь сейчас эта тушка, доставшаяся мне, просто сдохнет, не выдержав таких нагрузок.

Поизвивавшись на турнике, я за четыре подхода всё-таки подтянулся десять раз. И это было уже достижение для меня. Устало упав на лавочку рядом с Мишкой, который следил за тем, как наши мальчишки гоняют мяч, я вытянул ноги и расслабился. Светило солнышко, а я, подставив ему своё детское лицо, прикрыл глаза. «Кайф», — подумал я, ощущая такую приятную и знакомую усталость в мышцах.

— Привет! — раздался рядом нежный девичий голос.

Я открыл глаза и увидел Инну, скромно присевшую на краешек лавочки.

— Вроде сегодня уже виделись, — пробурчал я и вновь прикрыл глаза. Но расслабиться после тренировки мне не удалось.

— Алексей, — тихо обратилась ко мне девочка, — ты пойдёшь сегодня на танцы? — И тихонько хихикнула.

— Пока не знаю, ещё не думал об этом, — равнодушно ответил я.

Танцы, конечно, дело хорошее, но после того, как я увидел себя в зеркале, моя самооценка опустилась ниже уровня моря, затерявшись где-то в его бездонных глубинах.

— Буду ждать, — не унималась она. — Если не придёшь — я обижусь! — строго произнесла Инна, поднялась и торопливо куда-то зашагала.

«Вот ведь бабы! — подумал я. — И эта туда же!» — и вновь погрузился в пучину самоанализа. Так я просидел где-то с полчаса, ожидая, пока моя нервная система успокоится.

— Мишка, а ты на танцы пойдёшь? — вставая с лавки, спросил я своего приятеля, который о чём-то задумался и с увлеченным видом ковырялся пальцем в носу.

Увидев эту сцену, я сплюнул и задал другой вопрос:

— Мишель, тебе сколько лет?

— Четырнадцать, — словно по команде ответил он, — как и тебе, ты что, и этого не помнишь?

«Боже мой, — подумал я, — кого же ты послал мне в друзья?»

— Да разве в этом дело?! — рыкнул я. — Тебе уже четырнадцать лет, а ты до сих пор, как ребёнок, сидишь и в носу ковыряешься. Тебе что, родители с собой носовых платков в чемодан не положили? Или у тебя такой фетиш — при всех в носу ковырять?

— Какой фентиш?

— Не фентиш, а фетиш, — оборвал я его вопрос. — Тебе до сих пор ещё не объяснили,