Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров
Полицейские поздоровались с Кириллом за руку, вполне по-дружески, видно было — знакомы. Затем один из них, судя по погонам — тоже лейтенант, кивнул в мою сторону и с усмешкой сказал:
— Слушай, а я-то, честно говоря, думал, что это вообще прикол какой-то от вас. А вы, блин, действительно выловили…
Он запнулся, явно пытаясь подобрать слово. Видно было, что фантазия у парня работает не на полную катушку. Он на секунду задумался, покосился на меня и, не найдя ничего лучше, выдал:
— … чудика.
Ну что ж. «Чудик» так «чудик». Для начала, пожалуй, и это сойдёт.
Второй в форме тоже разглядывал меня с откровенным любопытством. Этот был в звании сержанта, совсем ещё молокосос — на вид лет двадцать, не больше. Лицо румяное, движения чуть резковатые, непривычные. Сразу видно, что служба ещё не успела в нём всё сгладить и обтесать.
— А дед-то хоть не буйный? — спросил он, не сводя с меня глаз.
При этом я отчётливо заметил, как его рука машинально коснулась наручников на поясе. Не агрессивно, скорее, на автомате, как по инструкции положено.
— Вязать его надо или не надо?
— Не буйный, спокойный он, — ответил Кирилл.
Причём сказал он это без всякого смешка и той шутливой интонации, которую пытались задать мили… полицейские. Молоток, пацан. Видно, что урок пошёл впрок.
— Лейтенант, — вмешался я, — а лейтенант, так ты у меня спросить можешь. Меня, если что, Афанасий Александрович зовут. И если я старый, это ещё не значит, что я на вопросы отвечать не могу.
Оба парня тут же переглянулись. Взгляд у них был одинаково удивлённый, даже слегка ошарашенный. Они, похоже, совсем не ожидали, что я вдруг заговорю, да ещё вот так: связно, уверенно и по существу. Явно держали меня за психа, а тут такая незадача, блин — псих почему-то разговаривает как нормальный человек.
Не каждый день, конечно, тебе с пограничного катера спускают старика в парадной офицерской форме из… глубокого прошлого.
Я, по всем законам логики, вообще не должен существовать в природе. Поэтому ребята и сами до конца не понимали, как себя правильно вести.
Я прямо физически ощущал, как у этих ребят сейчас в голове схлопывается когнитивный диссонанс. С одной стороны — совершенно дикая история моего появления: море, катер, форма, «гость из прошлого». С другой — я стою перед ними, спокойно разговариваю, ориентируюсь в обстановке и отнюдь не веду себя как человек, которому срочно требуется мягкая палата и санитар.
И вот между этими двумя картинками у них сейчас и происходил внутренний коротыш.
Ну, не знаю… Возможно, они ожидали, что я сейчас начну прыгать, как макака, размахивать руками. Нести какую-нибудь ерунду про Чемберлена и «Спортлото» и, для полноты картины, ещё и пускать слюну.
Ну и ладно, их и правда в этом можно понять.
Лейтенант ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня, буквально сканируя взглядом. Взгляд у него был уже не насмешливый, а, скорее, оценивающий, рабочий.
Наконец, он отвёл глаза и посмотрел на Кирилла.
— Афанасий Александрович вполне адекватен, — снова подтвердил Кирилл.
— Так, а откуда он в холодном море, да ещё и в парадной офицерской форме, взялся? — всё-таки уточнил лейтенант. — Он вам этого не сказал?
Кирилл медленно покачал головой и так же неспешно развёл руками.
— Не сказал, — коротко и честно ответил он.
После чего уже чуть жёстче, по-служебному добавил:
— Вот вы с этим и разберётесь, откуда он там взялся. Мне было приказано передать его полиции — я его вам и передаю.
Лейтенант на секунду задумался, затем кивнул.
— Ладно, не вопрос, — согласился он. — Поняли. Пусть наши уже по ситуации всё выясняют.
Кирилл снова посмотрел на меня и слегка, почти по-военному, кивнул.
— Ну что ж, Афанасий Саныч, до свидания, — сказал он. — Рад был с вами познакомиться. И… за тот урок — спасибо.
Я ответил ему таким же коротким кивком. Иногда большего и не нужно.
— Всего хорошего.
Кирилл развернулся и пошёл обратно к своему катеру. И даже шагал уже иначе, не так, как раньше: спина ровнее, шаг увереннее. На борту его терпеливо ждал Саныч, который не стал спускаться на причал. Погранец наблюдал за происходящим со стороны, словно старый волк, привыкший смотреть со стороны, как молодёжь набивает первые шишки.
Полицейские дождались, пока Кирилл отойдёт на достаточное расстояние и поднимется на катер. Только после этого оба разом повернулись ко мне.
— Так, ну что, Афанасий Александрович, — строго начал лейтенант, — вести себя нормально будем? Без сюрпризов обойдёмся?
Глава 6
Мент говорил спокойно, но при этом держал руку рядом с наручниками, висящими на поясе.
— Без наручников? — спокойно уточнил он.
— Обойдёмся, — так же спокойно ответил я, не отводя взгляда.
Лейтенант кивнул, показывая, что услышал и принял мой ответ. После этого он развернулся, подошёл к этому своему полицейскому «Форду» и открыл заднюю дверь. Коротким, отработанным движением руки пригласил меня внутрь — на заднее сиденье.
— Так, ну присаживайтесь, Афанасий Саныч. Прокатимся с ветерком до нашего отдела. Там вас уже ждут. Вы, между прочим, весь наш отдел на уши поставили.
— Ага, — тут же добавил сержант и даже слегка поёжился. — Лично наш начальник подключился.
Сказал он это с таким выражением лица, будто сам бы предпочёл оказаться при этом где угодно, но только не под взглядом начальства.
Я лишь молча кивнул. Комментировать тут было нечего. Кряхтя, не торопясь (всё-таки надо поберечься после ледяной воды), я уселся на заднее сиденье полицейской машины. Салон внутри был на удивление чистый, аккуратный, даже пах новым пластиком и чем-то ещё. Явно не тем, чем несло из «Бобиков» в мое время.
Дверца за мной закрылась с глухим хлопком. Я огляделся и сразу понял, что открыть эту дверцу изнутри невозможно. Ни ручки, ни кнопки — ничего. Только гладкий пластик. А между мной и передними сиденьями была установлена добротная металлическая решётка до потолка.
Охренеть, конечно, и не встать. Вот уж никогда бы не подумал, что однажды окажусь в таком положении. Сидеть в полицейской машине, отгороженным решёткой, как представляющий якобы угрозу для собственной страны.
Плавали-плавали — и вот приплыли. В самом буквальном смысле.
Полицейские ещё какое-то время постояли возле машины, о чём-то тихо переговорили между собой. Я не прислушивался — и так было понятно, что обсуждают
