Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
И вот Валерия Кимовича именно это следствие указа удивило очень сильно. Потому что когда Николай мобилизацию только объявил, количество добровольцев, желающих срочно встать на защиту Родины, буквально зашкаливало: на пункты призыва народе приходило на четверть больше, чем рассылалось повесток. Не везде, в основном это произошло в губерниях русских и белорусских, а так же много добровольцев было в левобережной части Малороссии, но к зиме, как видно, «патриотизм» слегка подугас и желающих от мобилизации отвертеться стало довольно много. Хотя, как показалось Саше после разговора с учителями, которые «завербовались» в новенькую школу в Подлипках, и довольно много бывших гимназистов сочли такую работу как раз «проявлением патриотизма»: люди, здраво оценивающие свои «физические кондиции», всего лишь считали, что таким образом они просто больше пользы стране принесут. И в целом это было верно, просто подобных патриотов все же в процентном отношении от общего количества «новых учителей» оказалось не особо много. Но сам факт того, что теперь в школах учителей стало много и даже крестьянские дети получили возможность получить приличное образование, Сашу радовал. А так же его радовало то, что теперь довольно многочисленные «ремесленные училища», организованные компанией Андрея, получили и «официальный статус», и все же довольно приличное финансирование из госбюджета. По большому счету, это были копейки, но копейка, как известно, рубль бережет — а рублей корпорации Андрея теперь требовалось очень много, ведь поток доходов из-за границы просел очень сильно…
Вообще друзья занимались главным образом «экономикой», и Саша искренне считал, что компания в политику практически и не лезет. То есть все же тезис Карла Филиппа Готлиба фон Клаузевица (а не Ленина, как почему-то думали большинство современников Валерия Кимовича) о том, что «политика — это концентрированное выражение экономики» товарищи сомнению не подвергали, но они старались в собственно политику влезать только для того, чтобы в «своей экономике» что-то получше и побыстрее сделать. И даже в Персию Саша полез не ради политики, а чтобы решить некоторые совершенно «экономические» свои проблемы. Но, как говорил еще Перикл, если вы не интересуетесь политикой, то это не значит, что политика не интересуется вами — так что внешне много выглядело именно как вмешательство друзей в политику. Но, как считал Саша, это только так выглядело: он ведь даже в Персии не «свою политику проводил», а всего лишь продолжил ту, которую начали там вести два предыдущих Александра, занимавших Российский трон…
И в Подлипках он продолжал, по собственному убеждению, выполнять всю ту же работу: защищал свою страну «экономическими методами». И здесь, в этом крошечном подмосковном городке, как раз «экономика» предстала в наиболее концентрированном виде. Точнее, тут наиболее ярко проявились все экономические проблемы страны — просто потому, что сейчас здесь сконцентрировались самые передовые технологические ее достижения.
В качестве «прототипа» производимого в Подлипках танка Саша взял советский танк Т-50. То есть он просто нарисовал его на картинке, а всем остальным при разработке готового изделия занимались все же инженеры — и у них получилось сделать что-то вполне достойное. И даже к зиме поставить на тане автоматическую пушку: заводские «артиллеристы» автоматику все же довели до рабочего состояния, а выяснив, что пушка именно для танка предназначается, ее и немного «усовершенствовали». То есть вместо совершенно ручной лебедки, поднимавшее двухпудовую ленту в зарядному устройству, поставили лебедку электрическую — и теперь с пушкой мог управляться один человек.
И это было очень хорошо — ну, то, что танк научились делать «настоящий», но всех проблем с производством это решить не могло. Даже после того, как на завод было переведено полтора десятка профессиональных сварщиков, выпуск машин все еще не достиг пяти штук в неделю: корпусов-то столько теперь могли за сутки сварить, но превращение корпуса в действующую машину занимало очень много времени и сил, а рабочих, чтобы работу одновременно на нескольких машинах проводить, просто не хватало. А еще больше не хватало для укомплектования танков башен: привезенный на завод германский паровой молот, на котором предполагалось гнуть броневые листы, оказался «некомплектным», там какие-то клапана должны были ставить немецкие наладчики и их они, вероятно, с собой собрались привезти — но не привезли, а отечественные инженеры пока что не сумели разработать «отечественный аналог». Вроде бы и изделие простое, но то, что сумели сделать на заводах компании Андрея, почему-то разваливалось после примерно пятнадцати минут работы.
Саша уже в ИМТУ проблему перекинул, и Николай Егорович вроде даже сказал, что «суть проблемы понятна» — но Жуковский был по уши занят с доведением своего истребителя и просто не мог отвлечься на решение дополнительной задачки, так что пока башни изготавливались «по обходной технологии» (то есть просто сваривались из двух дюжин отдельных сегментов) — и на это все свое время тратило больше половины имеющихся на заводе сварщиков.
Но и это было лишь малой частью проблем. С моторами для танков тоже было напряженно. На танки было решено ставить списанные моторы от самолетов (после третьего капремонта сильно дефорсированные двигатели могли нормально использоваться «на земле») — но пока моторов списывалось очень немного, а ставить на танки моторы новые никто вообще не собирался. Потому что их и на самолеты не хватало, а увеличить производство… лишь «профессиональная выдержка переговорщика» удерживала Сашу от впадения в бешенство. Он ведь очень хорошо знал, что как тут не бесись, больше умелых рабочих просто не появится — а если все же сохранять спокойствие и действовать планомерно, но, глядишь, к лету с рабочими и полегче станет.
А еще он решил (после обстоятельного разговора с Николаем Николаевичем Романовым) задействовать и еще один «неочевидный» источник рабсилы. Просто в разговоре главнокомандующий как-то мимоходом заметил, что в том же Бромберге военная полиция работает — несмотря на то, что фронт местами находится менее чем в трех километрах от города — в очень комфортных условиях. Потому что полиция германская (а в городе осталось около двух сотен немецких полицейских, главным образом пожилых, которые не попадали под мобилизацию и вернувшихся на службу отставников по возрасту),
