Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин

По данным современного исследователя Эдуарда Созаева, заглянувшего в списки турецкого флота, относящиеся к периоду после Лемносско-Афонского сражения[229], из числа османских линейных кораблей один был захвачен («Седд-уль-Бахир»), еще один во время преследования выбросился на мель и уничтожен самими турка — ми («Бешарет-нюма»). А вот третий линейный корабль, тот, который якобы был сожжен позднее самими турками из-за повреждений, судя по турецким документам, уничтожен все-таки не был. Видимо, сильно поврежденный линейный корабль «Тавус-и-Бахри» или «Анкай-и-Бахри»[230] горел, возможно, оказался на мели[231], но позднее был восстановлен, так как в более поздних списках османского флота линейные корабли с этими названиями присутствуют. Впрочем, об «Анкай-и-Бахри» говорится, что «это старый корабль, прошедший перестройку», а он между тем построен в 1800 году, то есть недостаточно стар для капитального ремонта; возможно, его «перестраивали» после повреждений, полученных 19 июня 1807 года[232].

Итого: 2 линейных кораблей турки лишились, 1 (скорее всего, «Анкай-и-Бахри») сильно поврежден.

Косвенно этот подсчет подтверждается... данными того же Броневского, взятыми не из фрагмента, где он сообщает о потерях турок, а из абзаца, где он описывает турецкую эскадру, какой увидели ее русские моряки 26 июня, при возвращении турок в Дарданеллы. Выше это место уже цитировалось, вкратце приведем суть: вернулись 7 линейных кораблей, 3 фрегата, 2 брига. При начале сражения османы располагали 10 линейными кораблями. Безвозвратная потеря двух из них и тяжелые повреждения третьего объяснены выше.

Известно, что тяжелые повреждения получил еще один турецкий корабль, а именно адмиральский «Месудийе». С борта «Рафаила», сражавшегося с «Месудийе» на минимальной дистанции, русские моряки увидели, что главная боевая единица султанского флота изуродована огнем сенявинской эскадры: пробит корпус с правого борта, поврежден форштевень[233].

Что касается потерь во фрегатах. Фрегаты «Бедр-и-Зафер», «Мескен-и-Гази» и «Искандерийе» уцелели и в бою, и в ходе преследования. Их дальнейшая судьба известна, в потери их записать нельзя. 40-орудийный фрегат «Нессим-и-Зафер» выбросился на мель и был сожжен, чтобы не отдавать его преследующим кораблям русских. Это видел Грейг[234]. Судьба еще одного фрегата, «Фак-и-Зафер», неясна, его нет в более поздних списках флота, возможно, он был уничтожен после битвы самими турками из-за серьезных повреждений[235].

Можно также не сомневаться, что подобным образом погиб и 32-орудийный корвет-приватир «Митилен» или «Метелин»[236]. Его гибель тоже видел Грейг (у него в отчете, а также и в отчете капитана Рожнова корвет поименован «Лимно»).

Предположительно погибли также еще 2 корвета: 28-пушечный «Рехбери-и-Алим» и 42-пушечный «Денювет». В более поздних списках турецкого флота они не присутствуют, хотя могли быть потеряны и по другим причинам. Их, кстати, источники, работавшие на командование сенявинской эскадры (видимо, те же местные греки, подавшие «достоверные уведомления»), и могли принять за фрегаты: по размерам и вооружению оба корвета, без сомнений, вытягивают на фрегаты.

Любопытно, что в источниках три боевых корабля турок — «Митилен» (в русских источниках его иногда называли «Метелин»), «Денювет» и «Рехбер-и-Алим» — именуют то корветами, то шлюпами. Причиной служит расплывчатость понятия «шлюп» в военно-морской терминологии того времени. Один из историков парусного флота цветисто выразился: «Военные шлюпы — родные братья корветов». Точнее же, шлюп мог быть и корветом, и бригом, и бомбардирским кораблем, и легким фрегатом. Иными словами, шлюп — боевой корабль, имеющий в основном прямое парусное вооружение и оснащенный артиллерий меньшего количества и меньших калибров, нежели крупный фрегат. Шлюп предназначался для дальних морских экспедиций, оперирования на удаленных коммуникациях противника, проводки конвоев, разведки, бомбардировки укрепленных пунктов неприятеля, находящихся на периферии. Он ни в коем случае не предназначался для линейного эскадренного боя. Те турецкие шлюпы, которые попали как кур в ощип в Афонскую битву 1807 года, можно классифицировать в качестве крупных корветов.

Броневский, со слов очевидцев, ошибочно классифицировал шлюп (корвет) «Митилен» как фрегат; Сенявин также называл его фрегатом, и даже в этом случае нет большой ошибки: этот корабль обладал мощной артиллерией, сравнимой со средней бортовой артиллерией фрегата.

Итак, доказанной со всей твердостью можно считать потерю турками двух линейных кораблей, одного фрегата. С меньшей долей уверенности можно говорить о том, что к числу потерь относятся еще один фрегат и два корвета, а еще два из османских линейных кораблей («Месудийе» и, скорее всего, «Анкай-и-Бахри») получили тяжелые повреждения.

Но даже если удовлетвориться более скромным списком потерь, а именно тех, о которых можно говорить с твердой уверенностью, все равно итог боя разгромный: русская эскадра, располагая меньшими силами, нанесла османскому флоту тяжелый урон, а сама не понесла корабельных потерь совершенно. Если выстроить рейтинг боевых побед русского флота за все времена его существования, то по результативности[237] успех Сенявина в 1807 году стоит на третьем месте — после Чесмы (1770) и Выборгского сражения 1790 года[238].

Столь же значительных успехов российскому императорскому флоту более не суждено было добиться за всю историю его существования...

Что касается потерь в личном составе, то одними только пленными турки лишились 774 человек, притом в плену оказался второй по старшинству флагман адмиральского чина — Бекир-бей. Данных по количеству убитых и раненых недостаточно, известно лишь, что на сдавшемся корабле было 230 убитых, а среди пленников оказалось 160 раненых[239]. Можно лишь предполагать, что в силу разгрома турецкой эскадры потери ее в людях оказались больше, чем у русских. По разным оценкам, количество убитых и раненых (исключая раненых, оказавшихся в плену) составило у османов от 500 до 2000 человек. Сейди-Али был ранен в обе руки и одну из них, по русским известиям, потерял.

Глава 11.

Возвращение к Тенедосу

Вице-адмирал отказался от преследования главных сил султанского флота. Он направил свои корабли к Тенедосу, где малочисленный русский гарнизон с 18 июня отражал натиск турецкого десанта.

Положение на Тенедосе было критическим. Вражеский десант имел подавляющее численное превосходство. Сенявин оставил для обороны острова небольшой отряд, а также несколько судов: фрегат «Венус», шлюп «Шпицберген», бриг «Богоявленск» и два корсара. Турки завязывали стычки с русскими кораблями, оттеснили гарнизон в крепость и постоянно обстреливали ее ядрами, бомбами. Суда давали туркам достойный отпор и даже топили мелкие боевые единицы противника, но им приходилось нелегко. Командир брига «Богоявленск» де Додт, видя,