Старик - Евгений Иоников
Не имея достоверной информации из другого лагеря, нам трудно судить, что же на самом деле явилось причиной разрыва. Уточнение полученных из третьих рук разведданных (на чем, по сути, и строились обвинения) в общем-то, является первейшей обязанностью начальника разведки. Учитывая его предыдущие заслуги (выполнение заданий в Минске, Гродзянская операция и др.) предъявление обвинений майору Рябышеву в трусости выглядят надуманными. Кроме того, в феврале месяце полковник Ничипорович представил Рябышева к награде – ордену Красной звезды, что несколько противоречит его позднейшим утверждениям. (Николай Покровский 5 мая возобновит ходатайство о награждении Рябышева260 и осенью 1942 года тот получит свой орден).
В 85-м партизанском отряде Покровского Иван Захарович Рябышев получил должность начальника штаба.
После разделения отряд Ничипоровича оставался сильнейшим партизанским соединением в регионе – он насчитывал свыше 400 человек личного состава261, а к июлю месяцу его численность достигла 700 бойцов262. Вскоре он отошел в Климовичские леса Могилевской области. 3 апреля 1942 года в деревне Усокино Ничипорович собрал совещание командного состава действующих здесь отрядов (128-й Свистунова, 277-й Кличесвский, 620-й Сырцова, 752-й Ливенцова и 760-й Колбнева), на котором было принято решение объединить их под оперативным руководством 208-го отряда – это означало, что его командование и штаб взяли на себя функции руководства партизанским соединением. Первоначально это решение было оформлено лишь приказом Ничипоровича, чуть позже, в июле месяце Военный Совет Западного фронта подтвердил его полномочия. И, наконец, 2 сентября 1942-го года Пантелеймон Пономаренко утвердил произошедшее и преобразовал созданную Ничипоровичем структуру в Кличевский оперативный центр263.
85-й отряд вскоре после своего выхода из подчинения Ничипоровича тоже покинул Руденские леса и вплоть до августа месяца 1942 года действовал на территории Березинского и Смолевичского районов. 15 июня отряд вошел в оперативное подчинение старшему лейтенанту ГБ Градову – командиру спецгруппы 4-го отдела НКВД «Местные» Станиславу Ваупшасову. В это же, вероятно, время Покровский познакомился с Николаем Дербаном. 17 июня Градов по своей рации поставил на учет в Москве оба эти отряда, при этом 85-й отряд был переименован в «Белорусь», а отряду Николая Дербана, как мы уже отмечали, дали название «Большевик»264.
А вскоре после этого Покровский принял довольно неожиданное решение на вывод отряда за линию фронта и 3 августа выступил к Суражским воротам. В пути следования Покровский встретился с Николаем Дербаном, отряд которого в это время дислоцировался в районе озера Песочное265 (граница между Борисовским и Березинским районами).
4 – 5 августа противник с трех направлений начал продвижение к местам его расположения: от Новоселок и Черневки – на Черневичи наступали 2 подразделения французов (286 охранная дивизия) численностью по 250 человек каждая, а со стороны местечка Березино в район озера Песочное двигался Погостский карательный отряд (до 1000 человек), который занял в скором времени деревню Величаны. В это же время со стороны деревни Клинника появились литовцы, которые заняли деревню Стриево.
Не ввязываясь в бои, Дербан решил отступать дальше на юг – к д. Короб Червенского района. В этот момент на пути к линии фронта к Песочному и подошел отряд «Белорусь». Детально ознакомившись с обстановкой, Покровский предложил Дербану вместе выходить за линию фронта. Тот склонялся согласиться с Покровским, и готов был вывести отряд в советский тыл – отдохнуть, довооружиться и получить руководящие установки относительно дальнейшей деятельности, однако весь его штаб выступил против: комиссар Руденко, начальник штаба Дроздовский, секретарь партбюро Прусак. Судя по всему, сначала было принято компромиссное решение – отступить севернее железной дороги – в район Бабьего Леса (Смолевичский район), но уже вовремя этого перехода Дербан с Покровским и его комиссаром Бывалым приняли окончательное решение вести отряды за линию фронта.
Это решение привело к расколу. Начальник штаба отряда Дроздовский, узнав о решении, стал категорически возражать, его поддерживала часть бойцов, главным образом, из числа местного населения. В ночь с 14 на 15 августа в момент перехода через железную дорогу Москва – Минск Дроздовский, находившийся во главе тылового охранения, «отстал» от общей колонны и с двумя взводами (66 человек) направился в деревню Стриево. К нему стали стекаться отдельные оторвавшиеся от отряда партизаны и вскоре под его началом собралось до 130 бойцов.
Дербан посылал связных к Дроздовскому с приказом, чтобы он и вся отставшая группа двигался к месту дислокации основных сил, однако тот не подчинился. Позднее Дроздовский зарегистрировал у Сацункевича (член Минского Обкома КП (б) Б и комиссар отряда «Разгром») свою группу в качестве самостоятельного отряда и получил от него (судя по всему, задним числом) разрешение не идти на соединение с Дербаном. Сацункевич же дал отряду название «Победа»266.
На пути в советский тыл в районе деревни Броды Борисовского района, отряды «Большевик» и «Белорусь» столкнулись с немецкой разведкой. Пытаясь обойти противника болотами, они стали забирать восточнее и в районе озера Палик натолкнулись на бригаду «Старика». Старик запретил Покровскому и Дербану выводить свои отряды за линию фронта. Он информировал их, что является уполномоченным ЦК для объединения отрядов и предложил им влиться в его бригаду. Покровский и Дербан дали на это свое согласие267.
Позднее партизанское руководство (в частности начальник Белорусского штаба партизанского движения Петр Калинин) будет обвинять Старика в том, что тот начал создавать партизанскую бригаду, не имея на то полномочий, насильно объединяя и подчиняя себе действующие отряды, а также группы, идущие мимо его бригады по приказанию ЦК и ЦШПД в другие районы268.
Действительно, Василию Семеновичу Пыжикову нельзя было отказать в некотором пренебрежении к формальностям. Он вполне мог козырнуть несуществующими полномочиями, якобы полученными им от ЦК и от самого Пономаренко или ссылаться в личных беседах на знакомство с Лениным. Вполне мог Пыжиков и насильно подчинить себе ту или иную партизанскую группу или даже отряд. Но, похоже, не в данном случае. Выход отрядов за линию фронта противоречил тактике и даже стратегии, проповедуемой самим партизанским руководством в Москве. Идущие за линию фронта отряды Минский обком к этому времени начал разворачивать, а успевших выйти в советский тыл – отправлять обратно. В таких условиях деятельность Старика, запретившего двум весьма сильным по тем временам отрядам выходить в советский тыл, носила вполне рациональный характер.
Кроме того, само появление на Палике отрядов Дербана и особенно Покровского вызывает ряд вопросов.
Как явствует из приказа Владимирова (Старика) о включении отрядов «Белорусь» и «Большевик» в состав бригады, отход этих отрядов из Рованичских лесов Червенского района произошел в момент их переподчинения от старшего лейтенанта госбезопасности Градова (Ваупшасова) командиру 208 Красного партизанского отряда имени тов. Сталина под командованием полковника Ничипоровича269,
