Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье
Пушечный порох
Какой во всем этом была роль пушечного пороха? Несмотря на прогресс в развитии артиллерии, особенно при Карле VII, порох во время Итальянских войн обычно воспринимали как боевое средство второстепенной важности. Его применяли для нападения на крепости и для их обороны, им пользовались на военном флоте. Людовик XII, испанцы, итальянцы позаботились о том, чтобы обзавестись довольно многочисленной артиллерией. Однако в большинстве правильных сражений, кроме боя под Равенной, пушки не сыграли решающей роли. Дело в том, что они еще были тяжелыми, двигать их было трудно, обслуживали их очень медленно. Что позже произведет революцию в тактике, так это более легкое оружие — мушкет, а до него аркебуза; но если аркебуза и была уже известна, удобным оружием она пока не стала, и фактически использовали ее редко. В армиях Карла VIII и Людовика XII она почти не упоминалась. Даже позже, говоря о событиях 1523 г., Монлюк писал в своих «Комментариях»: «А ведь надо отметить, что в отряде (пехоты), каким командовал я, были одни арбалетчики, поскольку в то время среди нашего народа аркебузиров еще не было». Жоашен Дю Белле датирует первое настоящее применение аркебуз во французской армии 1521 годом. Тем не менее, артиллерия, пусть и не оказывая решающего влияния на судьбу боев, наносила ущерб противнику.
Долгое время военные только и знали, что проклинать ее. Монлюк восклицает: «Дал бы Бог, чтобы этот злосчастный инструмент никогда не изобрели, я не носил бы отметин от него... и столько храбрых и доблестных мужей не погибло бы чаще всего от рук [людей] трусливейших и подлейших, которые бы не посмели посмотреть в лицо тому, кого издалека повергли наземь своими злосчастными пулями. Но это ухищрения дьявола, рассчитанные на то, чтобы мы перебили друг друга». Так в XVI в. говорили все, и почти никто еще не понимал, что артиллерия может иметь тактическое применение. Пьер де Брантом позже напишет (говоря о битве при Павии 1525 г.): «Оный маркиз Пескайре [Пескара] выиграл эту битву со своими испанскими аркебузирами вопреки всякому военному устройству и распорядку сражений, но за счет настоящей неразберихи и хаоса»[21].
Таким образом, Итальянские войны еще были во многом средневековыми. Французский, итальянский, немецкий или испанский тяжелый кавалерист, швейцарский пехотинец — вот бойцы, от которых зависела победа.
Союзники и противники Франции
Поход, который так давно ожидался, который несколько раз откладывался, который предсказывали и стремились предотвратить противники и друзья Франции, наконец состоялся. Предполагалось пересечь Италию с севера на юг, чтобы завоевать Неаполитанское королевство.
Союзниками, более или менее надежными, Карл VIII уверенно считал Лодовико Моро, герцога Савойского, маркиза Монферратского. Пьеро II Медичи и папа Александр VI объявили себя его противниками, но предпринимать враждебные действия были не готовы. Кроме того, король Неаполя, готовясь обороняться у себя в королевстве, послал сухопутную и морскую армии в Генуэзский залив. Но Карл VIII (как мы уже говорили) препоручил авангард герцогу Орлеанскому, который в июне ввел в Геную, по согласованию с Лодовико, гарнизон из швейцарских и ломбардских войск. Неаполитанские войска были отброшены от Генуи и в сентябре разбиты при Рапалло.
Вступление в Италию
Тем временем основная французская армия пересекла Альпы через перевал Монженевр; 9 сентября 1494 г. она прибыла в Асти. Денег уже не хватало, и их ссудил маркграф Монферратский. Случился более тяжелый инцидент — заболел король Карл, и пошли разговоры о возвращении во Францию; но его упрямство преодолело все колебания. Выздоровев, король двинулся к Павии, где встретился с Лодовико и Галеаццо; там он принял жену молодого герцога, которая на коленях умоляла его о поддержке против Лодовико, но получила лишь неопределенные обещания. Впрочем, Галеаццо вовремя умер; Лодовико провозгласил себя герцогом Миланским и заключил с Францией договор.
Король и флорентийцы
Из Павии король направился во Флоренцию. При вести об этом перепуганный Пьеро II 31 октября решился подписать с ним соглашение, и хотя флорентийцы, подстрекаемые Савонаролой, рады были бы изгнать Пьеро, деспотизм которого давно их тяготил, тем не менее, они изъявили готовность принять королевские войска. Последние прошли через Пизу, город, который с 1406 г. подчинялся флорентийцам, но использовал любую возможность сбросить их господство и который рассчитывал как раз на приход Карла VIII, чтобы выйти из-под их власти. Поэтому пизанцы восстали с криками: «Свобода! Да здравствуют французы!» Из-за этого восстания пизанцев и из-за того, что Карлу VIII приписывали опасные планы, в столице Тосканы его приняли очень недоверчиво, затаив гнев. Поэтому его советники поспешили составить импровизированный договор, который был подписан 25 ноября. Потом двинулись дальше на юг и 31 декабря были в Риме. Папа, пороки которого, выставленные на всеобщее обозрение, уже вызывали живое негодование в Европе, очень испугался — и французов, и церковного собора, который, по слухам, они «привезли». Поэтому подписать с ним договор оказалось не трудней, чем с флорентийцами. Это был третий договор после перехода через Альпы. Они все три стоили друг друга, и, чтобы доверяться им, нужны были либо самонадеянность, либо наивность.
Карла VIII и его окружение, несомненно, вводило в заблуждение еще и то, что военная кампания имела вид триумфального шествия в чистом виде. Ее главными эпизодами были не сражения, а входы в города, когда происходили помпезные церемонии, демонстрировавшие всю пышность воинского убранства.
Вступление во Флоренцию
Во Флоренции «четыре человека, бившие двумя руками в гигантские барабаны, громадные, почти как бочки, и два дудочника предшествовали семи сержантам, шедшим в одну шеренгу и занимавшим улицу во всю ширину. Далее шли арбалетчики, пешие лучники, о появлении которых оповещал барабанный бой; швейцарцы, вооруженные протазанами, очень короткими и толстыми, как брусья; пикинеры со своими знаменосцами и флейтистами; алебардщики короля, одетые в его цвета. Эта длинная процессия пехотинцев служила авангардом по отношению к кавалерии — жандармам, сидящим верхом на могучих конях и увенчанным большими разноцветными султанами, одетым в раззолоченные налатники. Наконец, вслед за горнистами и барабанщиками ехали восемьсот ордонансных дворян, одетых в вороненые или золоченые железные латы, в шлемах с огромными плюмажами, со щитами ярких цветов; потом — пажи и лакеи в золоте и бархате, выстроившиеся в два ряда по бокам балдахина, под которым гарцевал король верхом на своем знаменитом вороном коне Савойе. Поверх
