Старость - Симона де Бовуар
Старики не заняты никакой значимой политической деятельностью, зато они располагают религиозной властью, обеспечивающей им привилегированное положение. Чтобы его сохранить, они ревностно оберегают свою незаменимость в глазах общины. Они не раскрывают секретов, связанных с проведением ритуалов и церемоний, держат в тайне рецепты снадобий; внутри своего клана лишь они владеют информацией о долговых обязательствах и брачных соглашениях: эти знания необходимы для нормального ведения общественных дел. При этом сами старики находятся в зависимости от молодых людей, ведь только у них есть силы на то, чтобы охотиться, рыбачить и таскать поклажу европейцам. Если молодежь ощущала себя притесненной, то грозилась уйти. Пожилые наказывали непокорных, не позволяя им участвовать в культовых обрядах и не давая им жен. Несмотря на такое противостояние, в обществе существовал определенный баланс: молодые люди понимали, что старики со временем всё равно умрут, что именно юношам достанется наследство в виде их вдов, а затем и все преимущества старости. Выходит, леле как бы пожертвовали общим уровнем жизни, ради того чтобы обеспечить социальные гарантии на старость. К 1949 году ситуация сильно изменилась: молодые люди приняли христианство, миссия и колониальное правительство взяли их под свою защиту. Они женились на молодых христианках и работали на европейцев. А от пожилых людей практически ничего не осталось.
Источником привилегий пожилых людей у банту тив служит их культурный вклад. Этот народ живет в Нигерии, занимается земледелием, немного скотоводством, охотой, а также собирательством, ткачеством и гончарным делом. Воспитывать детей здесь принято довольно свободно, и, повзрослев, те начинают работать вместе с родителями. Кроме того, они сильно привязаны к своим бабушкам и дедушкам, зачастую передающим своим внукам религиозный и магический опыт. Зрелость считается совершенным возрастом: от взрослого человека исходит тепло, в то время как тела детей и стариков холодны. О людях в глубокой старости говорят, что они «завершают свое тело». (При этом ни импотенцию, ни истощение тив напрямую со старением не связывают, считая первое результатом колдовства, а второе — болезни.) Формально ко всем старикам относятся с почтением, однако реальное влияние сохраняется исключительно за теми, у кого есть знания и навыки; остальным не будет доверено никаких обязанностей; их кормят, с ними обходительны, но не более того; слово таких стариков ничего не значит. Семья тив патриархальна: ее глава — самый пожилой мужчина, но только если он обладает необходимыми для этого достоинствами. Лидер общины тоже определяется по принципу старшинства — опять-таки при условии, что он достаточно компетентен; в противном случае он располагает одним лишь званием, но не обладает никаким реальным авторитетом. Мудрыми считают тех людей, которые отличаются честностью суждений, красноречием, знаниями родословных и ритуалов. Такие мудрецы и ведут за собой народ. Они «знают всякое», управляют магическими силами, отвечают за плодородие земель. Все общественные дела — договоры, войны, наследства, судебные тяжбы — приравниваются к магии, и потому ответственность за них ложится на плечи пожилых людей[45]. Старики лечат больных, улаживают конфликты, поддерживают общественный уклад. Значимость их роли в религиозной жизни общины обусловлена их близостью к предкам; они способны предсказывать будущее. У тив есть священные камни, которым они поклоняются; за приготовление пищи для подношения таким камням ответственны как раз пожилые женщины; старики обоих полов руководят обрядами. Когда у стариков иссякают силы, они покидают общественную жизнь и довольствуются почетным статусом, а иногда и вовсе отходят в тень. Некоторые продолжают исполнять религиозные обязанности. Иногда старик, уставший от жизни, собирает близких, раздает предметы культа и затем сводит счеты с жизнью.
С тем же самым мы сталкиваемся у кикуйю: старшие поколения пользуются уважением в силу своей мудрости. Кикуйю — народ банту, живущий у подножия и на склонах горы Кения; в 1948 году их популяция достигала миллиона человек, и соприкосновения с современной цивилизацией не являлись для них редкостью: они были рабами европейских фермеров. Кикуйю живут за счет земледелия и скотоводства. Ключ к пониманию их культуры — племенная система, опирающаяся на Большую Семью, в которой все работают сообща. Особое значение придается «возрастным классам», то есть группам мужчин, прошедших обряд обрезания в один и тот же год; самая старшая из таких групп обладает превосходством над остальными. Между бабушками, дедушками и внуками существует тесная связь: символически они входят в одну возрастную группу. Внука бабушка называет своим «мужем», а дедушка внучку — своей «женой». Дети уважают родителей, и поругание отца или матери — величайшее несчастье, которое ничем не смыть. Когда родители достигают преклонного возраста, их окружают заботой и хорошо ухаживают за ними. Старик, у которого нет своих детей, может рассчитывать на соседских: он считает их родными, а те помогают ему. Военным делом у кикуйю руководит молодежь, а общественными делами — пожилые люди. Власть принадлежит одному поколению на протяжении 20–30 лет: к следующему она переходит в рамках особой церемонии, называющейся итвика. Именно церемониями итвика кикуйю очерчивают границы между поколениями, в которые включены все возрастные группы. Мужчина, все дети которого уже прошли обряд обрезания и чья жена больше не может рожать, перестает участвовать в управлении делами общины, зато получает высший социальный статус и входит в верховный совет, обладающий важными религиозными функциями. Чтобы стать его членом, нужно пройти посвящение[46]. Инициированные имеют право приносить жертвы богам и духам предков, очищать ритуальные скверны, а также проклинать злых людей: их проклятия страшны. Они назначают даты обрезания и церемонии
