Одиночество смелых - Роберто Савьяно
– Генерал далла Кьеза, из чего проистекают ваши огромные амбиции?
Префект корчит странную гримасу, можно сказать, что брезгливую, но при этом улыбается. Внимательно рассматривает журналиста, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. Журналист уточняет:
– Я что хочу сказать – борьбу с мафией проигрывают уже на протяжении веков: Бурбоны и Савойская династия, фашистская диктатура и демократические правительства до и после фашистов, Гарибальди и Петрозино[22], префект Мори и бандит Джулиано, социалистическое крыло Движения за независимость Сицилии и левые профсоюзы Риццотто и Карневале, Следственная парламентская комиссия и Данило Дольчи. Но вы, Карло Альберто далла Кьеза, надев синий костюм префекта, хотите попробовать еще раз.
– Ну да, и с определенным оптимизмом, при условии, что характер моих полномочий определится как можно скорее. Обратите внимание, я говорю не о победе над мафией, не о ее разгроме, но о ее сдерживании. Я уверен в своем профессионализме и убежден, что благодаря умелой и терпеливой работе мафию можно отодвинуть от власти. Я понял одну вещь, очень простую, но, возможно, имеющую решающее значение: мафия предоставляет защиту, определенные мафиозные привилегии, и за это обычные граждане, безусловно, платят. По сути, мафия защищает их элементарные права. И если мы начнем гарантировать соблюдение этих прав, то мы отберем у мафии рычаг влияния на людей, они перестанут зависеть от нее и обратятся в наших союзников.
Кто-то стучит в дверь.
– А, весьма кстати, – говорит далла Кьеза.
Приоткрыв дверь, полицейский просовывает голову в кабинет:
– Здравия желаю, генерал, вы меня звали?
– Да. Но это было утром.
Бокка понимает, что теперь ему точно придется уйти.
– Проходите, проходите, – говорит префект полицейскому и протягивает ему папку: – Передайте это адвокату. Пусть поедет в суд, в Следственный отдел, и вручит лично Джованни Фальконе. Запрос в папке.
– Слушаюсь, генерал. – Полицейский смотрит на Джорджо Бокку, потом переводит взгляд на префекта: – Синьор журналист еще задержится?
Полицейскому явно дали указания. Через часок они пойдут вместе обедать, так что далла Кьеза сможет представить журналисту свою супругу Эмануэлу Сетти Карраро, молодую и прекрасную, она тайный объект желаний палермской буржуазии и не только. Но пока что Бокке нужно удалиться с глаз долой. У префекта срочные дела.
Журналист выходит из кабинета вместе с полицейским. Генерал открывает папки, лежащие на столе, и принимается за чтение. Сейчас не время сидеть в окопе, вырытом до восхода солнца, но бороться можно по-разному: с винтовкой и без винтовки, когда светит солнце и когда солнца нет. Сейчас, когда рубашка липнет к спине, генерал предпочел бы, чтобы солнца не было.
11. Кого призову в защитники
Палермо, 1982 год
Письменный стол Фальконе усыпан бумагами. Воздух спертый, дышать почти нечем, но следователю, кажется, все равно.
Кажется, что на столе полный хаос, бумаги свалены в полном беспорядке, но у Фальконе просто своя система. По отдельности эти папки мало что говорят. Ничего, что выходит за пределы их содержания. На самом деле это детальки пазла, изображающего Медузу горгону. Кто посмотрит ей в глаза, обратится в камень. А потом рассыплется на мелкие кусочки, и этими крошками не удастся даже голубей накормить. Наивно было бы думать, что до Джованни Фальконе никто не разглядел ее черт, не увидел мельком лица. Но у большинства людей преобладает инстинкт самосохранения. Что же до остальных, ну, известно, где они сейчас, пусть об этом говорят мало или вообще не говорят, а если и заговорят, то всегда шутливо, прикрывшись щитом иронии, единственной формой экзорцизма, известной в этих кабинетах.
Не отрывая взгляда от документов, Фальконе подносит руку к блюду, которое стоит на темном аппарате, – это что-то вроде калькулятора, которым пока еще никто не научился пользоваться. На блюде лежат пирожные, канноли, которые Рокко Кинничи принес со встречи в средней школе имени Грамши.
Он ходил туда поговорить о мафии. Такая уж у него странная привычка. Что толку говорить о мафии и наркотиках с детишками, которые, слава богу, еще не столкнулись с этими проблемами? Не будь он одним из самых высокопоставленных магистратов, ему бы этого не разрешили. После последнего выступления на ассамблее студентов Сиракузы Кинничи так ответил на вопрос журналиста, зачем он это делает: «Потому что я верю в молодых, в их силу, чистоту, совесть. Молодежь начинает чувствовать более высокие, более подлинные моральные стимулы». Журналист посмотрел на него немного растерянно, будто пытаясь понять, в чем тут фокус. Будто он разговаривал с политиком, который в конце речи непременно потребует отдать ему голос. Кинничи пожал плечами и постарался выразиться поконкретнее:
– В любом случае завтра молодежи придется взять на себя ответственность за судьбы общества, потому нужно, чтобы у них было четкое понимание ситуации. Когда я говорю с молодежью о необходимости бороться с наркотиками, я указываю им на одно из самых действенных средств по борьбе с мафией. Сегодня рынок наркотиков – самый важный инструмент власти и заработка. Только в Палермо оборот наркотиков составляет как минимум четыреста миллионов в день, а в Риме и Милане и того больше, три-четыре миллиарда, – огромное криминальное богатство, которое направлено в первую очередь против молодежи, против жизни, совести, здоровья молодых. Отказ от наркотиков – самое мощное оружие, которое есть у молодежи в борьбе с мафией.
Что комично – в кавычках, конечно, – так это то, что все эти наркотики, как те, что попадают на север, так и те, что потребляют палермцы, именно отсюда и поступают. Из Палермо. Все это написано в бумагах, которые лежат перед Фальконе. Но написано это на клочках, обрывках, которые нужно каким-то образом соединить. Фальконе это наконец-то удалось. Поэтому рядом со свидетельскими показаниями, документами о банковских операциях, расшифровками телефонных переговоров, фотографиями и всем остальным лежит приказ о привлечении братьев Спатола и их приспешников к судебной ответственности. Похоже, что на этот раз братве придется уворачиваться от настоящих ударов. А ему – от свинца в спину.
Всем уже ясно, что процесс Розарио Спатолы – это эстафета, длинная эстафета, где каждый участник, передавая палочку следующему, падает на землю.
И все же, как ни странно, задумался Джованни Фальконе сейчас не об этом.
Он берет толстую папку, которая стоит в углу письменного стола. Сверху написано: «Микеле Греко + 161». Открывает
