Одиночество смелых - Роберто Савьяно
– Я смотрю, вы хорошо информированы, – говорит Борис.
– Знаете, Палермо – большая деревня. Мы все как одна семья! – посмеивается банкир. – Слухи быстро расходятся… Но скажите, чем я могу вам помочь?
Борис достает из внутреннего кармана пиджака сложенный листок, разворачивает его и кладет на стол, повернув к Ло Коко, чтобы тот смог его прочитать. Это ксерокопия чека. Директор рассматривает его с большим интересом.
– Ничего себе, – говорит он. – Вот это да.
Сумма, указанная в чеке, составляет триста тысяч долларов США.
– Вы его помните?
– Этот чек? Да если бы я помнил все суммы, которые вносят в этот банк, я бы забыл, как моих детей зовут.
– И правда, сумма была внесена в этот банк. Хорошая у вас интуиция.
– Я догадался, потому что вы принесли чек именно сюда.
– Но вообще-то я имел в виду не чек, а человека, который его подписал, синьора Франческо Джильо.
– Первый раз слышу.
– Вы уверены?
– На сто процентов.
– Я не хочу настаивать, вы так любезно приняли меня без предупреждения…
– Это мой долг.
– Но я вынужден напомнить вам, что если потом выяснится, что этот Джильо вам знаком, что он постоянный клиент…
– Это я исключаю, – прерывает Ло Коко.
– Очень странно, никто не вносит триста тысяч долларов в незнакомый банк. Кроме того, по нашим данным, этот Джильо производил различные операции.
– Что, правда? – Ло Коко смотрит озадаченно. Ковыряется в зубах ногтем указательного пальца. – Синьор Джулиано, хотите сигарету?
Ло Коко зажигает сигарету и протягивает пачку Борису.
– Спасибо, у меня свои.
– Я и правда не знаю… Мне сейчас, наверное, надо бы…
– По нашим данным, всего он внес двадцать три ордерных чека, а потом разделил деньги по двум сберегательным книжкам на предъявителя.
Ло Коко, прищурившись, склоняется над ксерокопией чека.
– В общем, странно, что человек, который проводит столько операций…
– Подождите, – вдруг говорит директор, – но это же чек из иностранного банка.
– Да.
– Точно… Американского банка…
– Вот именно. Вы что-то припоминаете?
– Возможно.
– Отлично. И что же вы припоминаете?
– По-моему, синьора с сильным американским акцентом.
– Аааа, то-то же. Видите, вы все-таки его помните. И как же он выглядит, этот синьор? Можете мне его описать?
– Я его видел от силы пару раз.
– И этого достаточно, чтобы описать его?
– Конечно, конечно.
Ло Коко достает белый платок из кармана пиджака и вытирает лоб. В июле палермское солнце демонстрирует мускулы, и хотя в здании банка свежее, чем на улице, однако жара чувствуется и здесь. По крайней мере, кажется, что директор от нее очень страдает.
– По-моему, это синьор с седыми волосами, но не совсем седыми… Скажем…
– С проседью?
– Вот именно, с проседью. Среднего роста…
– Отлично, отлично.
Борис улыбается и кивает, будто разговаривает с ребенком. С глупым ребенком, потому что те дети, которых он приводит домой из полицейского участка, на расстоянии километра поняли бы, что его улыбка ничего хорошего не предвещает.
– Я передумал, угощусь вашей сигареткой.
– Конечно! – восклицает Ло Коко.
Поняв, что он едва ли не прокричал это слово, директор смущенно опускает глаза и протягивает пачку:
– Держите. Но он преступник? Могу ли я узнать… Как к вам попал этот чек?
– Поймите меня правильно, директор, это конфиденциальная информация.
– А, хорошо, хорошо. Нет проблем. – Ло Коко и шею вытирает платочком. – Сегодня жара как в печке, – улыбается он. – Дышать нечем.
Эту ксерокопию Борису дали люди из Управления по борьбе с наркотиками США, которые год назад перехватили в аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке центнер чистейшего героина из Палермо. В руки Управления по борьбе с наркотиками попала целая серия чеков и переводов, классифицируемых как «переводы для мигрантов», которые путешествовали в обратном направлении, из Нью-Джерси до Сберегательной кассы провинций Сицилии, где и застревали в хитросплетениях финансовых маневров.
Борис вдруг вспоминает о своем коллеге Томе, который играет роль мафиозо в гараже в Кальсе, – наверное, уже шестую кружку пива пьет. Возможно, из них двоих ему приходится тяжелее. Но у Тома хотя бы есть пиво. А здесь только одеколон, черные траурные костюмы и дешевая ложь.
– Директор, тогда я должен попросить вас дать дополнительную информацию по этому Джильо.
– Но я понятия не имею, что это за синьор, знаю только, что у него волосы с проседью и американский акцент.
– То есть вы принимаете чеки на триста тысяч долларов от незнакомых «американцев»? Я такой прихожу сюда, говорю «Good morning. How are you?» – и обналичиваю чек на полмиллиона долларов? Так?
– Э, ну вы знаете, сейчас у всех времена сложные, у банков в том числе…
– Мне так не показалось.
– Не искать же нам блох у тех, кто нам капиталы приносит. Мы же не полицейские! – снова смеется директор.
– Но я-то полицейский.
Борис тушит в пепельнице на письменном столе выкуренную только наполовину сигарету.
– Директор, так что же…
– Знаю, знаю. Вы проводите расследование, и правильно делаете. Я знаю, что вы много работаете, что вы сотрудничаете с американцами, так? А я вам даже выпить не предложил, извините.
– Я на службе. В каком смысле «сотрудничаем с американцами»? Что вы хотите сказать?
Ло Коко встает, открывает шкафчик, стоящий у стены, и достает бутылку «Чиваса».
– Да ничего, ничего… Давайте выпьем по бокальчику, – говорит он, откручивая пробку.
– Не могу, благодарю вас. Считайте, что я с вами выпил.
Несмотря на жару, по спине Бориса пробегает холодок.
– Вот увидите, виски приведет вас в доброе расположение духа, – говорит Ло Коко, – и, может быть, мы сможем договориться. К чему нам воевать, синьор…
– Джулиано.
– Да, но как вас по имени?
– Синьор Джулиано.
Ло Коко мрачно качает головой:
– Извините, я просто хотел проявить вежливость.
– Вежливость совершенно необязательна. – Борис встает. Поправляет прическу, берет копию чека со стола, складывает ее и убирает в карман. – Важно, чтобы
