В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
Новогодняя находка
И в заключение — небольшая криминалистическая страшилка с расчленением, аккурат подходящая к новогодне-святочному времени.
1 января 1925 года на льду Мойки, возле Кирпичного переулка, мальчишки заметили два пакета. Конечно, вытащили их — интересно ведь, что там за новогодние подарки? Вскоре пацаны уже бежали за дяденькой милиционером. В одном пакете оказалась отрезанная женская голова, завернутая в вату, полотенце и газетные листы. В другом — голени женских ног с педикюром, тоже обмотанные полотенцем и экземплярами «Вечерней Красной газеты». Состояние фрагментов трупа говорило о том, что убийство было совершено совсем недавно, видимо минувшей новогодней ночью.
4 января на пустыре близ Вологодской улицы (ныне улица Чапыгина) местный дворник обнаружил сверток, а в нем — бедренные части ног. Еще через шесть дней работники камеры хранения Детскосельского (Витебского) вокзала почувствовали тяжкий смрад, он исходил от плетеной багажной корзины. Ее вскрыли в присутствии милиции — и обнаружили туловище женщины. Эксперты-медики сопоставили найденные части тела и установили: все они принадлежат одному трупу.
Опознание убитой было непросто провести: черты лица искажены. Как раз в это время Сальков готовил к публикации статью о восстановлении облика сильно поврежденного трупа. Голова неизвестной гражданки пришлась кстати. Над ней была проделана следующая вполне научная процедура: «Лицо обмывается, волосы причесываются. Раны тампонируются гигроскопической ватой и засыпаются тальком с порошком красок. Кровоподтеки устраняются путем проколов и выдавливания или выкачивания крови. Открываются глаза, для чего под веки подкладываются тампоны из гигроскопической ваты; глазные яблоки смазываются глицерином или растительным маслом… Губы у мертвых обыкновенно бывают бледные, иногда даже синего цвета, и поэтому, чтобы придать им более естественную окраску, их следует покрасить или губной помадой, или, еще лучше, смесью акварельных красок». Так обучал своих ассистентов-практикантов маг и волшебник криминалистической экспертизы Алексей Андреевич Сальков. Некоторые детали процедуры «оживления» мы опускаем, дабы чрезмерно не нервировать читателя.
«Восстановленная» голова была сфотографирована. Перед нами — миловидная, несколько полноватая молодая женщина довольно-таки холеного вида. По фотографии, а также по корзине, в которой было обнаружено туловище, личность несчастной удалось установить. Ее опознал муж. Убитая — Юркевич Надежда Павловна, 29 лет, жена бывшего штабс-капитана, по профессии модистка, исчезнувшая в ночь на 1 января. В новогоднюю ночь.
Что за драма привела к гибели молодой симпатичной модистки, кто ее убийца и какую роль в этой истории играл муж, бывший штабс-капитан, — этого мы пока что не знаем. Среди доступных материалов нам не удалось найти ничего о ходе и результатах следствия. Будем искать. И как только узнаем финал этой мрачной новогодней истории — тотчас же поведаем читателю.
А что касается метода «оживления» лица трупа, то он использовался еще не раз. В частности, 2 декабря 1934 года описанной процедуре было подвергнуто лицо убитого накануне Сергея Мироновича Кирова. Восстанавливал облик вождя питерского пролетариата, готовя его к похоронным мероприятиям, все тот же неугасимый Сальков.
Рёйсдал похищенный и возвращенный
Как было раскрыто дело о похищении картины стоимостью полтора миллиона долларов
Криминальный оборот антиквариата и произведений искусства пышным цветом расцвел в XX веке. Столетие арт-преступности началось с умопомрачительного похищения и загадочного возвращения Леонардовой «Джоконды». С тех пор и до сего дня хранители музеев не могут спать спокойно. Периодически цивилизованный мир потрясают сообщения об исчезновении произведений искусства, стоимость которых трудно оценить даже семизначными суммами; периодически на престижных аукционах Европы и Америки лучи софитов высвечивают драгоценные вещи с криминальной историей.
В последние годы раскрутилась серия громких хищений из музеев и хранилищ Петербурга. Кража работ Перова из Русского музея и Жерома из Эрмитажа, зверское воровство картин из музея Академии художеств, несколько случаев похищения книжных раритетов из фондов Российской национальной библиотеки… Слава богу, в Питере отлично работает «антикварный» отдел УУР ГУВД, благодаря ему бо́льшая часть украденного возвращена, виновные наказаны. Но музейное воровство процветает не только на брегах Невы. Недавно в Тбилисский художественный музей чудесным образом вернулись несколько картин западноевропейских мастеров, пропавших еще в 1990-е годы. Среди них один пейзаж голландского художника XVII века Якоба Рёйсдала. Любопытно: именно история похищения и возвращения картины этого мастера в 1924 году стала точкой отсчета в борьбе питерского Угрозыска с музейным воровским промыслом.
Семьсот тракторов или одна картина
14 сентября 1924 года рано утром заведующая Музеем быта, что располагался тогда в доме № 21 по 6-й линии Васильевского острова, привычно явилась на службу, поднялась на второй этаж, властной рукой отомкнула запертые на замок комнаты музейной экспозиции и двинулась по ним, озирая экспонаты, — не случилось ли с ними чего за ночь. Размеренным шагом она миновала один зал, другой, переступила порог комнаты, выходившей окнами на шумную 6-ю линию, — и тут ей пришлось схватиться рукой за левую сторону кофточки, ибо сердце ее едва не выпрыгнуло из груди на освещенный тусклым утренним сентябрьским солнцем паркет. Рама большого окна свободно пошевеливалась от образовавшегося сквозняка; квадрат стекла аккуратно лежал рядом на полу, припорошенный грязно-белой оконной пылью. На стене по диагонали от колышащегося окошка выделялось прямоугольное пятно — на том самом месте, где еще вчера вечером висело главное сокровище небогатого музея: картина знаменитого голландца Якоба Рёйсдала,
