В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

году Угрозыск переехал на постоянное место жительства в здание Главного штаба (площадь Урицкого, дом № 8). Сальков и его сотрудники получили помещение, кое-какое оборудование и возможность нормально работать. Новая должность Алексея Андреевича — эксперт и инструктор по научной части Губрозыска. Под его руководством воссоздается криминалистический музей — и в скором времени превращается в великолепное собрание наглядных пособий по криминалистике. Чего-чего только там не было! Револьверы, стилеты, кастеты, удавки, фомки, замысловатые приспособления для вскрытия сейфов, отмычки всех фасонов и размеров, всевозможные вещдоки — от перчаток с руки взломщика до корзин и чемоданов, в коих были обнаружены части расчлененных трупов. Особенно живой интерес вызывала фотоэкспозиция. Вот на фотографии полуразложившийся обрубок трупа 16-летней Нади Алексеевой, убитой на почве ревности; вот отрезанная голова загадочно погибшей гражданки Юркевич; вот татуированная надпись на груди застреленного при задержании бандита Полонского: «Боже, я помню, что у меня мать»; а вот галерея портретов Леньки Пантелеева: тут он живой, в профиль и фас, тут — в виде обезображенного мертвеца… а рядом — снова как живой, после проведенной все тем же неугомонным Сальковым процедуры восстановления облика трупа.

Лаборатория Салькова была единственной научно-экспертной криминалистической лабораторией в Петрограде — Ленинграде, и все необходимые экспертизы проходили через нее. В 1923 году Сальковым и его сотрудниками по заданию Угрозыска было проведено около 150 экспертиз, из коих 44 дактилоскопических, 87 почерковедческих, около десятка трассологических, в том числе по следам зубных укусов, а также экспертизы тканей, биоматериалов, подложных и вытравленных печатей, шрифтов пишущих машинок и опознания по методу словесного портрета Бертильона — Рейса. В 1924 году таковых экспертиз было сделано уже 241, а только за первые 5 месяцев 1925 года — около 200. Это не считая работ по заказам ГПУ, Военного трибунала и Губсуда.

Значение научной криминалистики к этому времени было осознано новой властью. При Губсуде был восстановлен Криминологический кабинет. Он стал центром научного просвещения работников Наркомюста и Наркомвнудела.

Формалином и скальпелем

В июле 1927 года Салькова пригласили выступить в Криминологическом кабинете Ленгубсуда. Вот кое-что из его доклада.

Однажды, на исходе пыльного ленинградского лета, где-то в районе Островов прогуливающиеся на лодочке граждане обнаружили странный предмет, покачивающийся на мелкой невской волне. Приблизились и разглядели: труп. Дамы завизжали, попадали в обморок; мужчины зацепили тело, подтащили его к берегу, побежали за милиционером. Находка была препровождена в морг, началось следствие. Перво-наперво требовалось установить личность покойного, но сделать это было не так-то просто. Труп пробыл в воде долгое время и сильно разложился. Ясно было одно: принадлежал он мальчишке-подростку, видимо школьнику. В кармане курточки обнаружилась совершенно размокшая ученическая тетрадка. На обложке — ярлычок. В такие ярлычки вписывается фамилия-имя ученика: «Для работ по арифметике, ученика такого-то сякого-то». Видны были следы размытой надписи, сделанной, видимо, химическим карандашом. Но прочитать эти бледные оттиски не представлялось возможным.

Следователь поломал голову и, убедившись в том, что иных зацепок для установления личности нет, обратился в лабораторию Салькова. Эксперты приступили к исследованию ярлычка. Он был покрыт зеленовато-желтым налетом, состоявшим, как оказалось, из смеси грязи, тины и сально-жировых веществ, по-видимому продуктов разложения трупа. Чтобы добраться до надписи, надобно было удалить этот липкий, аморфный налет и при этом не уничтожить следы чернильного карандаша. Как?

Соратники Салькова нашли гениально простой способ: бумажку поместили в слабый-слабый раствор едкого натра. Как известно, оный реагент вступает с жирами в реакцию омыления: получается поверхностно-активное вещество под названием «мыло», образующаяся пена уносит грязь с поверхности ткани. Так удалось бумажку очистить от трупного жира и грязи. Бумажку после этого высушили, но следы карандаша не стали более ясными. Прибегли к фотографическому методу. Надпись сфотографировали, негатив усилили, сделав более контрастным; сделали обратную съемку, усилили негатив снова — и так несколько раз. Проступили контуры букв: Д… А… Й… Дайхес — фамилия владельца тетрадки.

Теперь следователю не составляло большого труда узнать, что три месяца назад ученик одной из пригородных школ по фамилии Дайхес утонул в Неве на глазах у товарищей. Труп его тогда обнаружен не был, и по каким-то причинам до Ленгормилиции сведения о его гибели не дошли. Несмотря на всю трагичность происшедшего, следствие смогло вздохнуть с облегчением и закрыть дело.

А вот еще пример использования химии для установления личности погибшего. Однажды вечером трудящиеся, столпившиеся на остановке трамвая возле Технологического института, оказались свидетелями мрачного происшествия. Немолодой мужчина в рабочей блузе угодил прямо под колеса трамвая, мчавшегося по Международному (ныне Московскому) проспекту. То ли хотел улицу перебежать, то ли намеренно бросился навстречу неминучей смерти, то ли, как булгаковского Берлиоза, толкнула его на рельсы нечистая сила… Вагоновожатый не успел затормозить; тело затащило под вагон, перемололо и расплющило. «Превратило в сплошную массу мяса и костей» — по словам Салькова. Как его теперь опознать? Правда, при обследовании одежды трупа в кармане обнаружили удостоверение личности, но оно «было изорвано и залито кровью. Кровь запеклась, и образовались слипшиеся куски, которые нельзя было разъединить».

Задача криминалистов заключалась в том, чтобы удалить кровяные сгустки, не повредив сделанные чернилами записи в удостоверении. Для этого лоскутки бумаги подвергли квасцеванию в смеси глицерина с небольшим количеством формалина. Формалин, как известно, хорошо фиксирует и сохраняет органические ткани, в том числе бумагу. А глицерин, создав на поверхности бумаги тонкую водоотталкивающую пленку, не допустит смыва чернил. После этого осталось размочить и смыть запекшуюся кровь обыкновенной водой и прочитать написанное. Личность погибшего была установлена — к вящему горю родственников. Васильев Петр Васильевич, безработный, 1879 года рождения. Ровесник Сталина, между прочим.

Иногда ничтожный с виду фактик позволяет уцепиться за нить, ведущую к истине. Злоумышленники под видом почтовых курьеров проникли в дом некой спекулянтки и ростовщицы. Они якобы принесли ей ценный заказной пакет. Пожалуйста, мол, распишитесь. Один из них сунул ей в руки обыкновенный карандаш. Старуха-процентщица наклонилась над столом, собираясь поставить на бланке свою закорючку, и в это время второй злодей, ударив сзади, раскроил ей череп «острым тяжелым орудием», предположительно топором. Жертва упала замертво, обливаясь кровью, а преступники скрылись, прихватив ценности и деньги. При осмотре места преступления следствие обнаружило под трупом тот самый карандаш. С неочиненной стороны виднелся срез, а на нем надпись чернилами. Вернее, только первая буква: «Е». Видимо, написано имя владельца карандаша, но оно покрыто кровью. Как снять кровь, не повредив букв? На сей раз криминалисты обошлись без химреактивов. Карандаш хорошенько высушили в печи; кровь спеклась и при воздействии острым инструментом (скальпелем) отскочила, как кусок лака. Под ней обнаружилась