Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов

10 сентября 1952 г. было заключено соглашение с Израилем о выплате компенсаций. Оно имело большое символическое значение как признание коллективной ответственности немцев за гитлеровские злодеяния. Выступая 4 марта следующего года в парламенте, канцлер вновь заявил, что выплата компенсаций – моральный долг всего немецкого народа, вынужденного нести ответственность за преступления национал-социализма, которые совершались от его имени.

Здесь стоит еще раз отметить, что Аденауэр, как и другие представители политической элиты ФРГ, не следовали в данном случае воле большинства западных немцев, а местами шли ей наперекор. Как уже говорилось, отношение к евреям в послевоенной Германии далеко не всегда было положительным, антисемитские предрассудки сохранялись у значительной части населения, а выплату каких-либо компенсаций поддерживала только треть избирателей. Столь же неоднозначным было и отношение к героям Сопротивления, которых многие считали предателями, пытавшимися воткнуть нож в спину немецкому народу. По данным опросов, только к середине 1960-х люди, одобрявшие покушение на Гитлера 20 июля 1944 г., стали составлять в Западной Германии большинство. Федеральное правительство не шло на поводу у общества, а четко расставляло акценты, формируя совершенно определенный, резко негативный образ нацистского прошлого.

Словами дело не ограничивалось. В 1950 г. был принят закон, в соответствии с которым чиновникам запрещалось придерживаться враждебных демократическому строю взглядов, в том числе являться членами право– и леворадикальных организаций. Создавались структуры, ответственные за формирование исторической памяти. В 1950 г. после некоторых первоначальных сложностей в Мюнхене основали Германский институт истории национал-социалистической эпохи. Его задача была не только исследовательской, но и просветительской – рассказывать обществу о преступлениях национал-социализма. В 1952 г. организацию переименовали в Институт современной истории. В том же году был создан Федеральный центр службы родине, впоследствии переименованный в Федеральный центр политического воспитания; задачей этой крупной и разветвленной структуры стало формирование демократического сознания в западногерманском обществе.

Первое испытание на прочность новая концепция «бывших нацистов прощать, нынешних наказывать» прошла почти сразу после создания Федеративной Республики. Во вновь образованной ФРГ на правом фланге политического спектра существовало несколько политических группировок, в рядах которых оказалось немало «вечно вчерашних». Самой значительной из них являлась Германская партия, которую возглавлял Генрих Хельвеге. В годы Третьего рейха Хельвеге находился в оппозиции режиму (являясь, в частности, прихожанином евангелической Исповедующей церкви), однако сквозь пальцы смотрел на пребывание в партии нацистов и ориентировался на избирателей с националистическими взглядами. Это приводило к регулярным скандалам вокруг функционеров Германской партии.

В конце ноября 1949 г. депутат Вольфганг Хедлер выступил с речью, в которой назвал деятелей немецкого Сопротивления предателями, виновными в поражении, и фактически поддержал политику уничтожения евреев. Возмущение было всеобщим. Хедлера немедленно выкинули из Германской партии, лишили депутатского иммунитета и начали против него судебный процесс. Однако судьи с коричневым прошлым превратили процесс в фарс: поскольку речь не записывалась, а показания свидетелей естественным образом немного расходились, суд заявил о противоречивости доказательств и на этом основании в феврале 1950 г. снял с Хедлера все обвинения. У выхода из здания суда скандального депутата ждала ликующая толпа сторонников.

Однако отделаться так легко Хедлеру не удалось. Судебное решение вызвало в стране всеобщее возмущение. 16 февраля социал-демократы сделали в парламенте жесткое заявление: «Национал-социализм лишил Германию национального единства, а миллионы людей разных народов – жизни и имущества, он навлек на наш народ ненависть всего мира… Ход процесса и приговор снова нанесли тяжелый удар немецкому народу и обесчестили его». Оратор от христианских демократов, будущий канцлер Курт-Георг Кизингер (в прошлом сам являвшийся членом НСДАП) ответил: «Мы едины в принципиальном вопросе, то есть в отношении к тому, в чем вы обвиняете депутата Хедлера, и в желании неуклонно бороться с теми силами, о которых вы сказали»[143]. Когда Хедлер 10 марта появился на заседании парламента, президент бундестага потребовал от него удалиться, а группа социал-демократов буквально вышвырнула его на улицу. Апелляционный суд признал его виновным в клевете и оскорблении памяти усопших и приговорил к девяти месяцам тюрьмы. Примечательно, что приговор был вынесен 20 июля 1951 г. – в очередную годовщину покушения на Гитлера.

Хедлер тем временем вступил в ряды Германской имперской партии (карликовой неонацистской группировки), затем основал Национальную имперскую партию, однако вся эта активность не принесла плодов. Фактически с момента произнесения скандальной речи он стал политическим трупом, все дорожившие своей репутацией политики отказывались с ним сотрудничать.

В том же 1951 г. серьезный промах допустил федеральный министр транспорта Ганс-Христоф Зеебом, также являвшийся членом Германской партии. В одной из речей он заявил, что следует с уважением относиться к любому государственному символу, с которым немцы защищали свою родину. Социал-демократы справедливо усмотрели в этом восхваление свастики и устроили политический скандал. И Зеебому, и Германской партии пришлось долго и униженно оправдываться, заявляя, что их не так поняли и они вовсе не намеревались героизировать нацизм. Аденауэр в своем выступлении подчеркнул, что человеку, действительно преклоняющемуся перед свастикой, не место в федеральном правительстве. Зеебом чудом сохранил свой пост и в дальнейшем гораздо тщательнее следил за словами.

Находясь на правом фланге политического спектра, Германская партия тем не менее не была праворадикальной – скорее консервативной. Однако в Западной Германии существовало заметное количество ностальгировавших по Третьему рейху, что не могло не привести к формированию неонацистских группировок. Это были по большей части карликовые партии, которые стремительно создавались и столь же стремительно распадались, пытались объединиться, ссорились друг с другом, – обычная участь политических маргиналов. Подробно рассказывать их историю было бы слишком утомительно, да и не нужно. Ограничимся наиболее успешной из них – Социалистической имперской партией (СРП).

СРП была образована в начале октября 1949 г. в городке Гамельн, известном широким массам благодаря знаменитой сказке о крысолове (что довольно символично, поскольку Гитлера порой сравнивали с гамельнским крысоловом, увлекшим за собой на погибель немецкий народ). Председателем партии стал Фриц Дорльс, член НСДАП с 1929 г., после войны пытавшийся некоторое время сделать карьеру в рядах христианских демократов. Однако место реального лидера вскоре занял Отто-Эрнст Рёмер – один из ключевых участников разгрома попытки переворота 20 июля 1944 г., убежденный и непреклонный нацист. Прекрасный оратор, Рёмер пользовался большой популярностью и вскоре стал лицом партии. В своих выступлениях он активно играл на чувствах многих немцев, говоря об унизительности оккупации и денацификации, о разделении страны и о социальной несправедливости…

Партийная программа базировалась во многом на программе НСДАП, идеология СРП описывалась в ней как «национальный социализм». Ключевыми ее характеристиками были враждебность к демократии, антиамериканизм и антисемитизм. Вдобавок ко всему партия отрицала холокост: ее ораторы не раз заявляли, что газовые камеры якобы фальшивые и построены победителями. В экономических вопросах программа партии демонстрировала