Любимая еда русских писателей - Алексей Геннадиевич Митрофанов
Уже будучи знаменитым писателем, Антон Павлович часто навещал свой родной Таганрог. Тут-то он уж не отказывал себе ни в чем. Упоминал одну актрису: «Я напишу в Таганрог, чтобы ее угостили пирогом. Там мои тетушки пекут превкусные пироги. А тамошние борщи и соусы – это сплошное блаженство».
И в другой раз: «Садимся обедать и трескаем сантуринское. Обед приличный: хороший суп без твердого риса и цыплята».
Сантуринское – сладкое вино с греческого острова Санторини. Не удивительно – тогдашний Таганрог был в большой степени греческим городом.
«Налисабонился важно»
Сказывался и ракурс, в котором Чехов видел жизнь. Саркастичный, критический, острый. Конечно, это отразилось и на восприятии еды.
В 1887 году Антон Павлович гостил у знакомого в Рагозиной Балке. Вот его гастрономические впечатления: «Утром чай, яйца, ветчина и свиное сало. В полдень суп с гусем – жидкость, очень похожая на те помои, которые остаются после купанья толстых торговок, – жареный гусь с маринованным терном или индейка, жареная курица, молочная каша и кислое молоко. Водки и перцу не полагается. В 5 часов варят в лесу кашу из пшена и свиного сала. Вечером чай, ветчина и все, что уцелело от обеда. Пропуск: после обеда подают кофе, приготовляемый, судя по вкусу и запаху, из сжареного кизяка».
Даже когда все, вроде бы, было прекрасно, Антон Павлович умел найти повод для недовольства. Писал родным все в том же 1887 году: «Не могу выразить, сколько я съел свежей зернистой икры и выпил цимлянского! И как это я до сих пор не лопнул!»
А годом раньше он писал приятелю, звенигородскому врачу Павлу Григорьевичу Розанову: «У Вас на свадьбе я налисабонился важно, не щадя живота. От Вас поехали… в „Эрмитаж“, оттуда к Вельде, от Вельде в Salon… В результате: пустое портмоне, перемененные калоши, тяжелая голова, мальчики в глазах и отчаянный пессимизм».
И – другу Лейкину из подмосковного Бабкина: «Урожай на ягоды необычайный. До сих пор никак не можем одолеть крыжовника и малину. Жрем до отвала. Грибов не было, но в августе появились. Ежедневно хожу с братом и приношу множество. Белых грибов очень мало. Огурцы плохи и дороги, 60 коп. мера».
А вот печальное четверостишие, посвященное радостям дачной жизни в Бабкине:
Милого Бабкина яркая звездочка!
Юность по нотам allegro промчится:
От свеженькой вишни останется косточка,
От скучного пира – угар и горчица.
Практически каждое упоминание о гастрономических удовольствиях сопровождалось у Чехова какой-нибудь неприятностью.
И апофеоз – рассказ «О бренности»: «Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его хватил апоплексический удар».
Не более чем реквизит
Еда нередко становилась реквизитом в чеховских розыгрышах. Видимо сказывалась та же театральная среда.
Однажды Антон Павлович прицепил к лацкану пиджака омара из буфета и всем рассказывал, что это украшение из гигантского коралла. От омара пахло морем и приправами. Но многие все равно верили. Или, как минимум, делали вид.
Как-то раз сунул городовому в руки огромный арбуз, завернутый в бумагу. И взволнованно произнес: «Бомба! Неси в участок, да смотри, осторожнее».
Популярные в те времена баранки с тмином называл баранками со вшами. В поездах, случалось, представлялся поваром.
Становится понятным, почему одним из лучших друзей Чехова был Гиляровский. При очевидной разности в характерах, шутки у них обоих были запредельными. Правда, Гиляровский относился к еде более уважительно.
«Таганрогский салат» и другие
Впрочем, любимые блюда у Чехова были. Многие относят к их числу так называемый «таганрогский салат», которым Чеховы постоянно питались сначала в Таганроге, а потом и в Москве. В этот салат входило всего три ингредиента – вареная картошка, маслины и лук. Главным, а, возможно, и единственным его достоинством была дешевизна. Именно поэтому его и подавали.
А любви к нему никто особо не испытывал. Во всяком случае, когда писатель стал прилично зарабатывать, «таганрогский салат» незаметно покинул обеденный стол.
Зато Антон Павлович очень любил сладкие пироги с начинкой из кураги, вишневого или крыжовенного варенья. Возможно, что этим пристрастиям обязаны своим появлением пьеса «Вишневый сад» и рассказ «Крыжовник».
Неожиданно понравились вареники, которые подавали у детской писательницы Марии Владимировны Киселевой. Антон Павлович писал ей: «Кабинет мой показался мне противным, а обед подали такой (нас не ждали), что я с тоской вспомнил о Ваших художественных варениках».
Караси, жареные в сметане. Чехов любил их настолько, что приобрел в Мелихове пруд – в первую очередь для разведения карасей.
Антон Павлович воспевал их в уже упомянутом рассказе «Сирена»: «Из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась в сметане; только чтоб он не пах тиной и имел тонкость, нужно продержать его живого в молоке целые сутки».
Чехов испытывал слабость к селедке. Супруга специально посылала их писатель в Ялту. Антон Павлович благодарил и хвастался: «Сельди я получил, спасибо. Тут как-то Ольга Михайловна привезла мне 2 десятка селедок, и я ем их все время».
Герой все того же рассказа «Сирена» рекламировал сельдь: «Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки».
Случай же, произошедший с Ванькой Жуковым мы тут уже вспоминали.
Незабываемое таганрогское прошлое
Караси, сельди, икра. Детство, проведенное в Таганроге оставило свой отпечаток – Чехов был рыбоедом. И рыбачить, кстати говоря, тоже любил.
Ну удивительно, что у него очень много «рыболовных» рассказов: «Налим», «Дочь Альбиона», «Рыбье дело».
Вообще Антон Павлович всю свою жизнь любил таганрогские блюда из детства. Блины, пироги, рассольник, борщ с бараниной и помидорами. В Мелихове Чехов высадил вишневый сад и выращивал тыквы, малину, крыжовник.
Тыквы не только ели, в них еще засаливали огурцы.
Антон Павлович писал Суворину в 1892 году: «У нас уродился очень вкусный картофель и дивная капуста. Как Вы обходитесь без щей?»
Писатель, по всей видимости, знал толк в щах.
И тому же Суворину, в том же году: «Стою под деревом и ем вишни, и мне странно, что меня никто не гонит по шее. Бывало, в детстве мне каждый день драли уши за ягоды».
Чехову шел тридцать третий год. Взрослый, самостоятельный и состоявшийся мужчина. Знаменитость. Но вечно голодный таганрогский подросток никуда не исчез.
И, разумеется, Чехов любил уху.
Кстати, Антон Павлович был довольно равнодушен к десертам. Но при этом уверял, что женщины пахнут сливочным мороженым.
Вообще, о рационе чеховской семьи и, соответственно, о вкусах Антона Павловича, можно, хотя и очень приблизительно, судить по дневнику его отца. Вот как описывал он жизнь Чеховых в Мелихове.
«Ели рыбное и блины».
«Был обед. Вегетарианский».
«За обедом ели редиску и салат из парника».
«За обедом с парника огурцы ели».
«Едим грибы каждый день».
«Французы были, ужинали и чай пили. Пшеничку и редьку ели».
«Дыню ели константинопольскую».
«Обед был вкусный: Пирожки, суп белый и баранина».
Правда, не совсем понятно – то ли пирожки с бараниной действительно были невероятной редкостью, то ли Чехову-старшему было гораздо интереснее писать про огурцы. Все таки дача. Пирогов же можно и в Москве поесть.
Скорее все таки второе. Во всяком случае, у журналиста Михаила Меньшикова, побывавшего в гостях все в том же Мелихове, были несколько иные впечатления:
«Чай на балконе в 3 часа с вареньем, сливками и пр.»
«7 час. ужин, закуски – сыр, колбаса, баклажаны, грибки, огурчики. Водка, красное вино удельное 26. Квас в бутылках».
Все таки Чеховы любили и поесть, и угостить.
Чехов и устрицы
Кстати над одним из основных морских деликатесов – устрицами – Антон Павлович от души надругался. В рассказе «Устрицы» нищий
