Казахские мифы. От демоницы албасты и пери до айдахара и шамана Коркута - Юлия Наумова

В основе шаманских практик лежит вера в существование духов и их влияние на людей, а это, в свою очередь, предполагает контакт с ними и потусторонним миром в целом. С одной стороны, происходит взаимодействие с вредоносным демоном, который вызвал болезнь или даже смерть человека, с другой — для целительства баксы призывает духов-помощников, исполняя ритуальную песнь и сопровождая ее игрой на кобызе.

У казахов не сохранилось разделения баксы на разные категории в зависимости от духов-помощников, как то было, например, у киргизов, алтайцев, тувинцев и пр. Те делили шаманов на черных и белых: первые обращались к духам подземного мира, а вторые — к небесным божествам. Однако казахи отмечают, что есть баксы более сильные, способные справиться со своими демонами, и менее сильные, которых духи одолевают болезнями и превращают в немощных и душевнобольных.

Игра на кобызе. Неизвестный фотограф, 1865–1872 гг.

Library of Congress

Помимо призыва духов на помощь, баксы может обращаться в пении к вредоносному демону, устрашая и прогоняя его. Для примера приведем текст заклинаний, записанный исследователем и этнографом М. А. Миропиевым[90] в конце XIX века.

Эй, дьявол, что тебе нужно, что ты не уходишь от меня?

Неужели ты до сих пор не знаешь меня?

Я тебе покажу, что тебе нужно [в смысле угрозы].

Хотя ты и смеешься, что, дескать, он мне сделает.

Эй, дьяволы, дьяволы! Возьмите это легкое

И убирайтесь с этим угощением.

Эту женщину не убивай

И не делай ей вреда.

Одна только жена у него;

Только ты одноглазый, несчастный,

Не оставляешь ее.

Если не послушаешься меня

И если скоро не уйдешь домой,

То пусть тебя преследуют

Умершие святые девы.

Если скоро ты не уйдешь отсюда

И если не удалишься с моих глаз,

То сожгу волоса твои

И отрублю, подлец, голову твою.

Разве недостаточно для вас бараньих легких?

Разве они не считаются за легкие?

Если ты, взяв легкие, не уйдешь домой,

То я ведь тоже не буду так стоять.

Возьму из ножен саблю

И с громовержцами и великанами

Брошусь на тебя

И голову твою таким образом уничтожу[91].

Чаще всего обрядовым инструментом для призыва духов и сотворения заклинаний, как упоминалось выше, служил кобыз, реже — домбра[92]. Иногда баксы украшали их пластинами из серебра в виде фигурок животных, перьями филина или лебедя, подвешивали разные амулеты. Кроме эстетической функции, украшения имели и ритуальную: звон амулетов усиливал звук кобыза, отчего духи-помощники быстрее откликались на зов, а сам магический специалист и наблюдающие обряд люди погружались в особое эмоциональное состояние.

В процессе шаманского сеанса игра на кобызе и песнопения могли продолжаться довольно долго. По разным свидетельствам, баксы вместе с духом-помощником в это время совершал ритуальные действия, способствующие изгнанию демона и впечатляющие публику: шаман лизал раскаленное железо, вонзал в себя острые предметы, заставлял избивать себя, стягивать свое тело веревками, прыгал на купол юрты, устраивал зикр[93] и др.

В давние времена кобыз встречался только в руках баксы и жырау — сказителей героического эпоса (наиболее известные произведения этого жанра у казахов — «Алпамыш-батыр», «Кобланды-батыр», «Ер Таргын»). Позже он стал служить живой жизни народа: на нем исполнялись разные песни, традиционные пьесы (кюи), и уже не только в момент ритуальных практик. Шаманский бубен (дангыра) казахские баксы использовали редко, чаще всего упоминания о нем встречаем у жителей южных селений Казахстана.

Домбра — национальный казахский инструмент.

catirash / Shutterstock

Ритуальным атрибутом баксы также была нагайка, или камшы, — короткая плеть, сшитая из нескольких ремешков кожи. В описании шаманского обряда у казахов часто упоминается избиение нагайкой больного с целью изгнания духа болезни. Например, об этом писал историк и этнограф А. И. Левшин: «Сначала садится он [баксы] против больного, играет на кобызе, поет, кричит диким голосом, беснуется и делает разные вышеописанные кривляния; потом вскакивает с места, читает бессмысленные речи, берет плеть и бьет оного страдающего в надежде изгнать из него всех нечистых духов, производящих болезнь»[94].

Амулет-тумар в виде сердца. Фото автора.

Личный архив Юлии Наумовой

Согласно преданиям, демоны боятся нагайки, поэтому и сегодня ее подвешивают в доме как оберег рядом с тумаром, Кораном и фотографией уважаемого предка — ее владельца. К ремесленным предметам баксы относится также посох (асай-мусай) — палка с четырехугольной дощечкой на верхнем конце, колокольчиками и металлическими пластинами. Во время обряда шаман сначала играл на кобызе, затем брал посох и, размахивая им по сторонам, с гулом и шумом в танце произносил заклинания.

Наконец, особым инструментом в практиках излечения больного считался нож (пышақ или селебе). С его помощью баксы демонстрировал свою мощь и силу, протыкая им себя и больного, — как казалось наблюдающим участникам, без особых последствий. Вообще, нужно отметить, что шаманские ритуалы были весьма зрелищным представлением, а сам баксы — искусным актером. Существует множество свидетельств, в том числе путешественников и этнографов, которые описывают нанесение серьезных ран больному и лечение его жесткими телесными приемами, последствия которых, впрочем, тут же исчезают, а человек встает на ноги совершенно здоровым и невредимым.

Неудивительно, что наряду с абсолютной верой в способности шаманов бытовали и рассказы, разоблачающие такого рода «фокусы», особенно в период усиления роли муллы в обрядовой жизни казахов. Например, в цикле сатирических сказок об Алдаре Косе[95] часто высмеиваются и баксы, и муллы, и даже сама вера людей в их чудесные деяния. Любопытно, что между муллами и баксы сложилось негласное разделение ролей, о котором, например, упоминал Рихард Карутц: «Если нельзя обойтись без муллы при обрезаниях, свадьбах, при обучении, то в фабрикации амулетов и лечении болезней ему приходится конкурировать со странствующими знахарями, которые разными заговорами болезней и гаданиями обеспечивают себе беззаботное существование; в последнее время, впрочем, их влияние, по-видимому, падает, и они находят себе еще доступ только к легковерным почитателям. На Мангышлаке их зовут колдунами, в восточной степной области — баксами. Это вымирающие остатки шаманства, которое в домагометанские времена владело духовною жизнью