Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова

Третья же замуж идти не захотела никак.

(стр. 285–288)

И далее сам же объясняет это тем, что Гестия была метафорой огня, поэтому и не могла совершать типичные человеческие действия:

Помни, что Веста — не что иное, как пламя живое,

А из огня никогда не возникают тела.

Стало быть, дева она, и семян не дает она вовсе

И не берет, а сама девственных любит подруг.

(стр. 291–294)

Если обратиться к описанию быта древних греков, то Гестия (ἑστία) была буквально синонимом очага — места в доме, где он находился. Еще в микенскую эпоху в одно- или двухкомнатных домах очаг располагался в центре главной комнаты и был местом для приготовления еды и обогрева[158]. Но, кроме того, очаг имел и ритуальное значение.

В Афинах с ним были связаны обряды перехода. На пятый, седьмой или десятый день после рождения проводился обряд амфидромия. Его целью было символическое включение новорожденного в семью и признание законным членом дома. До этого момента существовал риск отказа от ребенка (оставление младенца вне дома). Амфидромия была даже важнее присвоения ребенку официального имени, которым его нарекали позже, на десятый день на отдельной церемонии. Если отец не проводил обряд, это могло означать, что он не признаёт ребенка. А в случае проведения амфидромии даже на суде обряд засчитывался как признание отцовства.

Если выбор семьи делался в пользу младенца, то сначала совершали его ритуальное омовение, а затем отец или мать раздевались и несколько раз обегали с новорожденным в руках вокруг очага.

Ритуальный огонь присутствовал и на свадьбе. В главе о похищении Персефоны упоминались ритуалы второго дня древнегреческой свадьбы, когда мать невесты шла с факелом за новобрачными. Этот факел тоже был связан с очагом. Когда у дверей дома жениха молодых встречала его мать, она вела пару к очагу и зажигала его факелом, который мать невесты ранее зажгла в очаге своего дома и принесла с собой. Невероятно красивый обряд, надо признать.

Еще одним обрядом перехода, связанным с очагом, был обряд осыпания (τὰ καταχύσματα — та катахюсмата). Когда в дом вводился новый член семьи (невеста или новый раб), у очага его осыпали сладостями, орехами, мелкими монетками. Отголоски этого обычая сохраняются и в современной Греции[159].

После смерти члена семьи его поминки тоже проводили около очага. Таким образом, «гестия» была свидетельницей всего пути, знакомого нам по табличкам на кабинетах в старых ЗАГСах: рождение, свадьба, смерть.

Здесь сразу для более глубоко увлекающихся сделаем ремарку, что осознанно опускаются элементы культа Гестии в ее измененной древнеримской версии — Весте и описание традиций весталок. Это все-таки уже древнеримские обряды, а мы тут оцениваем древнегреческие мифы с точки зрения традиций древних греков.

Если суммировать, то хоть Гестия и не замужем, но это оправданно. Род ее деятельности намного важнее для общества, чем рождение детей. Она не замужем, потому что она и не женщина вовсе, она образ домашнего очага. Было бы странно выдавать домашний очаг замуж и вообще рассматривать как человека с какими-то плотскими страстями. И древние греки явно это понимали.

Афина

Вторая незамужняя богиня — Афина. Богиня мудрости и военной стратегии.

Гомеров гимн сообщает нам, что сердце Афины «мало лежит к делам многозлатной Киприды» (стр. 9)[160].

Насколько мало?

Рождение Афины из головы Зевса

Приписывается художнику из Никосии Ольпе. Ок. 550 г. до н. э. The Metropolitan Museum of Art

В отличие от Гестии, в мифах об Афине все-таки проскальзывает интерес к мужчинам. Правда, все эти дополнения относятся к более позднему, римскому периоду. Например, как отмечалось выше, к сюжету о яблоке раздора Птолемей Хенн в I–II вв. н. э. дописал[161], что Яблоко (или же Мелос) — это имя очень красивого сына речного бога Скамандраса, а Гера, Афина и Афродита поссорились из-за того, чьим он будет жрецом.

Как мы помним, Афина была настолько заинтересована победить в споре, что предлагала Парису победу в любой войне.

Непонятно, что Афина делала бы дальше с Мелосом. Но вряд ли она просто хотела разместить его в своем храме на мраморном пьедестале и любоваться каждый день.

Это в очередной раз говорит в пользу того, что статус безбрачия описывал только лишь состояние незамужества, а не отказ от сексуальных взаимодействий.

Вторая история — так себе сексуальный интерес, но тем не менее то самое взаимодействие. Это миф о попытке изнасилования Афины богом-кузнецом Гефестом, изложенный у Псевдо-Аполлодора[162]. То есть опять же I–II вв. н. э.

Суть мифа в том, что как-то Афина пришла к Гефесту за новым оружием, а тот как раз переживал развод с Афродитой, которую поймал на измене с Аресом. Об этом печальном эпизоде поговорим еще в четвертой главе.

В отчаянной попытке отомстить бывшей жене за предательство Гефест попытался вступить с Афиной в интимную связь.

Удивительно, что Гефест выбрал для этих целей Афину, которая во время гигантомахии обрушила на одного из гигантов, Энкелада, остров Сицилию, а с другого, Палланта, содрала кожу и сделала из нее себе модный плащ, чем и заслужила прозвище Паллада[163]. Не искал Гефест легких путей.

Хотя и по Афродите не скажешь, что это был изначально хороший выбор для создания крепкой семьи.

Второе, что удивительно: Афина не всадила ему кулаком промеж глаз, а начала от него убегать. Что вообще-то должно было быть несложно: Гефест был хромым. Но либо она убегала в замедленной съемке, либо Гефест выковал себе скоростной болид, так как Афину он догнал и вновь предпринял попытку близости. Как там что технически происходило дальше, Псевдо-Аполлодор скромно умалчивает и пишет только, что «Афина, будучи целомудренной девой, не допустила его до себя, и тот пролил семя на ногу богини. С отвращением Афина шерстью вытерла это семя и бросила на землю»[164].

И из этого семени родился получеловек-полузмей Эрихтоний, с которым еще связывают ритуал аррефор, о котором рассказывалось в предыдущей главе. Псевдо-Аполлодор пишет[165], что после появления Эрихтония материнские чувства не позволили Афине оставить его на произвол судьбы. Она спрятала его в шкатулку и отдала на воспитание Пандросе, дочери Кекропса, основателя и первого царя Аттики. Афина запретила Пандросе открывать этот ларец.

Имя еще такое — Пандроса. Кого же это нам напоминает?

Очень интересно, как же предполагалось кормить