Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

В Кобдо остались только три лавки, а прежде было пять. В Гучэн и Баркуль русские купцы ныне не ездили, еще ждут известий о конце переговоров о Кульдже [227]. Если кончится благополучно, тогда под осень поедут. Позднеев выехал в Россию через Кошагач».

«В. И. Срезневский[228]. 31 августа/12 сентября 1879 г. Улангом.

Многоуважаемый Владимир Измайлович!

5 сентября нов. ст. я приехал в Улангом из Кобдо. Здесь я нашел спутников г. Орлова (1 топограф и 3 казака); сам Орлов[229] уехал в это время в Кобдо – отчасти в видах ознакомления с местностью, отчасти чтоб запастись там необходимыми в дороге вещами. 11 сентября Орлов вернулся, и теперь все члены экспедиции вместе.

Г. Орлов прошел из Кошагача в Улангом новой дорогой через озеро Кендыкты; близ озера (не далее 8 верст) он перевалил в – долину реки Карга (Харга), по которой спустился в котловину озера Урюкнор, мимо которого проходили уже Рафаилов в 1877 г. и я в 1879 г. весной.

На днях мы отправляемся в Торхолик. В Улангоме экспедицию задержало одно печальное обстоятельство: у г. Орлова было украдено несколько лошадей, и потому нужно было купить новых.

Сбор растений почти закончился, а потому я свои коллекции отсюда отсылаю в Бийск. Я передал их здесь русскому купцу Якову Евграфовичу Мокину (жительство имеет в собственной заимке на р. Кане, в долине Чарыша, в Бийском округе); доставить коллекции он должен в Бийск на имя бийского исправника.

Покорнейше прошу Вас распорядиться выслать бийскому исправнику деньги для пересылки их посредством частной транспортной компании, хоть, например, братьев Каменских. Казенной почтой неудобно, ящики некоторые громоздки, другие тяжелы, наконец, есть жидкость*. Получив ящики, прошу распределить их по учреждениям сообразно выставленным на них номерам:

№ 1. Камни. В геологический кабинет С.-Петербургского

университета.

№ 2. Камни. В геологический кабинет С.-Петербургского

университета (Иностранцеву).

№ 3. Птицы. В Академию наук.

№ 4. Растения. В Ботанический сад (Максимовичу).

№ 5. Рыбы и букашки. В Академию наук (г. Штрауху).

№ 6. Растения. В Ботанический сад.

« 7. Растения. В Ботанический сад.

Всего семь ящиков. Если коленкоровые ярлыки не на всех ящиках сохранятся, то под кожей, которой обшиты ящики, могут быть найдены другие номера. Еще просьба к Вам – будьте добры, напишите от имени П. П. Семенова бумагу генерал-губернатору Восточной Сибири, что экспедиция в начале зимы должна выехать в Иркутск.

С г. Позднеевым, который отправился со мною в экспедицию в 1876 г., по выезде из Китая в Забайкалье случилась история – местное начальство посадило его под арест, и он высидел три дня арестованным, пока наводили справки в Петербурге.

Готовый к услугам Григорий Потанин

[P. S.] Содержание коллекций: думаю, более 400 видов растений, 1000 экземпляров букашек.

Вот как я распорядился насчет коллекций: я напишу письмо в Бийск купцу Льву Петровичу Котельникову (брату Ив[ана] Петр[овича]) и попрошу его с первыми зимними обозами отправить коллекции в Томск и сдать их там в контору Каменских, Вас же прошу попросить Вас[илия] Федоровича] Каменского (Новая улица, д. 4), послать в Томск телеграмму, а деньги может Вас[илий] Федорович получить от Вас в Петербурге.

Г. П.».

Глава 12

Китай[230]. «Поставив каждому богу»

«Ничто так не возмущает душу, как насилие над чужим верованием».

«Дезинфекция монастыря исполняется отчасти собаками, но главным образом китайцами из соседних деревень, которые обходят улицы, собирают нечистоты и в мешках на спине относят их в свои деревни».

Долина смерти

…Еще зимой 1884–1885 годов, которую я проводил в Санчуани, я слышал о знаменитом буддийском монастыре Пи-лин-сы, лежащем на берегу Желтой реки ниже Санчуани в расстоянии дня скорой езды. Мне рассказывали, что это диво природы и человеческих рук, что там все скалы иссечены пещерами и покрыты изображениями богов в таком большом количестве, что по-тангутски этот монастырь называется Шянба-бумлынъ; в буквальном переводе это значит: «Шянба десять тысяч», а по комментарию: «Шянба и десять тысяч других изображений». Шянба есть имя божества, которое у монголов известно под именем Майдари, от санскритского Майтрея, откуда иранский Митра. Почему по имени этого божества названа эта местность будет видно из дальнейшего нашего рассказа.

Дорога к этому монастырю, говорили, убийственная. Нужно сначала из Санчуани ехать по большой дороге и потом свернуть с нее по горной тропинке, по которой мулы могут пройти только порожние, без вьюков. Другая дорога идет ближе к Желтой реке, по ней можно проехать с небольшим вьюком, но эта дорога гориста, то и дело приходится спускаться в глубокие овраги и выкарабкиваться из них на высокие горы. Третья дорога идет подле самой реки, которая в этом месте течет в узком ущелье.

Первые две дороги, проходящие но высоким горам, к последней относятся, как железная дорога, проведенная над крышами домов европейской столицы, относится к дороге, идущей по мостовой. Дорога подле реки, то есть самая нижняя, считается самой опасной; она лепится по карнизам над пропастью, в которой с шумом катит свои волны большая и глубокая река, и нередко всадник или мул со всадником вместе летят в пучину и находят в ней свой конец.

Безопаснее всего ехать по самой верхней, то есть по большой дороге; она и ровнее других. Зато последний коротенький спуск к монастырю служит прескверным возмездием за льготы на остальном протяжении дороги. Словом, какую из трех дорог ни выбери, на всех одинаково можно намаяться, особенно если с собой есть какой-нибудь вьюк.

Из Санчуани мне не удалось съездить в Пи-лин-сы; осенью 1885 года, возвращаясь в Санчуань из провинции Сычуань, я должен был близко проезжать от Пи-лин-сы и потому заблаговременно постарался разузнать, с какого пункта на большой дороге, ведущей из города Лань-чжоу в Санчуань, удобнее всего свернуть к Пи-лин-сы. Оказалось, что из деревень, лежащих на тракту, ближе всех к монастырю деревенька Сун-чжя-чыр. Дойдя до нее, мы остановились в ней на ночлег с намерением на другой день отправиться в Пи-лин-сы.

Совершенно неожиданно для меня деревенька эта оказалась населенной окитаившимися монголами, совершенно такими же, какие населяют и знакомую нам местность Санчуань. Она основана лет десять с небольшим назад во время мусульманского восстания. Прежняя родина здешних крестьян находится на правом берегу Желтой реки в местности Тун-шян, где есть несколько деревень, населенных монголами этого рода. Как все тун-шянские монголы, и жители деревни Сун-чжя-чыр мусульмане.