Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин
К. Изенберг. Минеральные воды
В Михайловском вместо морских ванн Пушкин стал совершать верховые и пешие прогулки на свежайшем воздухе, питался исключительно натуральными продуктами и купался летом в речке в любую погоду, а зимой вместо купания принимал ванны со льдом (считается, что Людвиг ван Бетховен, перед тем как садиться за работу, иногда опускал голову в таз с ледяной водой либо выливал на голову ведро ледяной воды – отчего мозг сразу же объявлял экстренную мобилизацию нейронов, да и сон как рукой снимало; с другой стороны, знакомая великого композитора, Юлия фон Брейнинг, с которой он часто играл в четыре руки, из-за пристрастия к ледяным ваннам заболела воспалением легких и не дожила до 18 лет…). Так что и в Михайловском Пушкин практически не болел, а острую фазу аневризмы ноги он себе выдумал, чтобы выехать в Европу – Париж посмотреть, поэтов местных на гениальность прощупать и Амалию Ризнич повидать…
Одно из первых упоминаний Пушкиным об аневризме зафиксировано в неотосланном письме Александру Ивановичу Казначееву[106] в конце мая 1824 года (Пушкин еще в Одессе). В этом послании – совершенно удивительное выражение – «ношу с собою смерть»:
«…Вы, может быть, не знаете, что у меня аневризм. Вот уж 8 лет, как я ношу с собою смерть. Могу представить свидетельство которого угодно доктора…»
Представление, связанное с «нас возвышающим обманом» поэта (умираю от аневризмы), завершилось в середине июля 1826 года, через шесть дней после казни декабристов в столице. Выяснилось, что это был не такой уж и обман: освидетельствование его состояния здоровья во врачебной управе показало, что поэт «действительно имеет на нижних оконечностях, а в особенности на правой голени, повсеместное расширение кровевозвратных жил (Varicositas totius cruris dextri)».
О. Домье. Доктор Роберт Макэа
Хорошо, что обошлось без операции. Как говорил Воланд – «вы умрете другой смертью». Операция была бы излишней.
После ссылок, до женитьбы
И самая серьезная внешняя травма, совместимая с жизнью, была получена Пушкиным также на Псковщине. В конце ноября 1826 года Александр Сергеевич летел на крыльях любви из Михайловского в Москву на смотр-тендер женихов Софьи Федоровны Пушкиной, но около Пскова коляска перевернулась. В письме Пушкин напишет: «У меня помят бок, болит грудь, и я не могу дышать». Аж три недели помятый поэт будет залечивать ребра в псковской гостинице… Кабы знал, где упаду, соломки бы подстелил.
Историческая справка
О ревматической лихорадке как о болезни суставов было известно еще со времен Древнего Китая, и вплоть до XVIII века ревматизм рассматривали как поражение суставов, считая, что воспаление связано с какой-то загадочной ядовитой жидкостью, которая растекается по всему телу112. Во второй половине XIX века ревматизм связали с инфекцией и описали ревматические пороки сердца.
В конце января 1828 года, после улаживания ситуации с внезапным браком старшей сестры Ольги, Пушкин вывихнул ногу (при его жизненном ритме странно, что это случалось так редко). Вывих, похоже, действительно был сильный – просто так Александр Сергеевич не стал бы лежать в постели полторы недели. 10 февраля он по-прежнему не в лучшей форме и пишет Елизавете Михайловне Хитрово (поблагодарив ее за предложение приехать и ухаживать за ним) – что ноге уже лучше, но по лестницам ходить он все еще боится.
А однажды по весне Пушкин заболел от огорчения. Хотя, может, это был перформанс с возвышающим обманом – чтобы Бенкендорф узнал, что стоят царские отказы (Пушкину и Вяземскому было отказано в принятии в действующую армию в начале очередной русско-турецкой кампании). Узнав, что Пушкин заболел от огорчения, граф Бенкендорф посылает к нему своего посыльного для успокоительной беседы.
С.Л. Левицкий. Н.И. Греч
Через год, в конце марта 1829 года, в Москве – во время одной из последних встреч с любимым дядюшкой – Пушкин жаловался на свое здоровье. Говорил, что стареет.
После женитьбы
После женитьбы время у поэта пошло по-другому. С одной стороны – закрутило, завертело – некогда болеть. А с другой – из-за нервов и жизненной напряженности здоровье поэта неуклонно ухудшалось. Кроме традиционных простуд один раз Александр Сергеевич как следует отдал дань ревматизму.
Только в ноябре 1832 года Пушкин взял хороший темп написания романа «Дубровский», сочинив первый том в две недели, как вынужден был остановиться и отложить перо на две недели из-за жесткого приступа ревматизма (болели ли ноги, сердце или все конечности и сосуды разом – мы не знаем). Прихватило так, что поэт не только ничего не писал, но и «не мог связать две мысли в голове». Из солидарности одновременно с отцом заболела и пятимесячная дочка Маша. Тяжелое было время.
Через год, в начале октября 1833 года, в письме жене Пушкин жалуется на нездоровье. Это наша самая распространенная болезнь – нездоровье. Врачам должно быть разрешено ставить такой диагноз и прописывать прогулки, вино и отсутствие плохих новостей.
В.Д. Орловский. Кисловодск
В конце октября 1836 года Пушкин заболел, предположительно, лихорадкой, и несколько дней не выходил из дома. Через месяц сообщает в записке Владимиру Одоевскому о нездоровье. А в начале последнего декабря, уходя от Николая Греча, Пушкин озвучивает свое состояние, закутываясь в шубу: «Все словно бьет лихорадка – нездоровится что-то в нашем медвежьем климате. Надо на юг, на юг!» Это последние болезни Александра Сергеевича Пушкина.
Теперь о смертельной ране. Кровь из возникшей раны хлестала фонтаном, пропитав всю одежду поэта. К сожалению, никто из секундантов (и в первую очередь, конечно, Данзас – хотя он вполне естественно оправдывался тем, что стал секундантом за четыре часа до начала дуэли), не пригласил врача. Впрочем, за 20 лет до этого на четверной дуэли присутствие доктора Богдана Ивановича Иона свелось лишь к констатации тяжелого ранения в живот (пуля застряла в боку Василия Шереметева) и организации более или менее аккуратного перетаскивания раненого в карету. Умер Шереметев при этом через те же двое суток, что и Пушкин.
Конечно, не было не только врача, но и носилок. А чтобы подогнать сани к месту, где лежал тяжелораненый
