Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин
Бог помочь вам, друзья мои,
В заботах жизни, царской службы,
И на пирах разгульной дружбы,
И в сладких таинствах любви!
Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море
И в мрачных пропастях земли!
А вообще поэт везет в Петербург череп (у уважающего себя поэта всегда должен быть с собой череп) – чтобы провести на семейном торжестве у Дельвигов знаменитый перформанс со стихами и историческим троллингом.
Прими ж сей череп, Дельвиг, он
Принадлежит тебе по праву…
После этого Александр Сергеевич целый год будет безвылазно жить в Петербурге (этот период займет второе место по постоянству местопребывания; на первом месте – жизненный отрезок в том же Петербурге с августа 1817 по июль 1819 года – 22 с половиной месяца).
Словесный портрет в интерьере
«…это был среднего роста, почти низенький, человечек с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний, с живыми быстрыми глазами, вертлявый, с порывистыми ужимками, с приятным голосом, в черном сюртуке, в темном жилете, застегнутом наглухо, в небрежно завязанном галстуке».
(Михаил Погодин)
Год в Санкт-Петербурге
Не дремлет сыщик Максим фон Фок[14], который приставлен к Пушкину для внимательного наблюдения. Пишет в докладной, что Пушкин искренне любит государя, так как постоянно поднимает тосты на обедах в его честь (…меня должны прозвать Николаевым, или Николаевичем, ибо без него я бы не жил; он дал мне жить и, что гораздо более, – свободу: виват!..). В целом приятная работа – сидеть за одним столом с Пушкиным, есть и пить за счет бюджета, фиксируя происходящее в отчетах.
Минута славы
…печатных экземпляров недостает любителям очаровательной поэзии Пушкина!..
А приятное у Пушкина – это встреча после семилетнего перерыва с Жуковским, который дарит ему перо, полученное от Гете. Пушкин тут же заказывает для пера красный сафьяновый футляр. В прошлый раз Жуковский дарил Пушкину свой портрет – что ни встреча, то подарок…
Н. П. Репин. Декабристы в Читинском у композитора уже есть – надо благодарить деньгами.
К слову о подарках: в Мангейме 21-летний Моцарт бедствовал, при этом перед предстоящей дорогой нужно было запастись деньгами. Но вместо денег местные аристократы по традиции одаривали молодого композитора часами (местные часовщики успешно раскручивали свой бизнес). У Вольфганга было уже пять пар часов. И тогда, выступая у богатых господ, Моцарт после сыгранных пьес стал демонстративно вынимать из разных карманов часы, как бы измеряя, достаточно ли быстро он играет в этот вечер; господа понимали: часы у композитора уже есть – надо благодарить деньгами.
Минута славы
«…Пушкин уже стал первостепенным поэтом… можно думать, что лучшие его творения, долженствующие упрочить его славу… хранятся еще у него в портфеле». (Николай Полевой)
Вернемся к Василию Андреевичу: прочитав «Бориса Годунова», Жуковский снова поражен (но в этот раз, поразившись, оставил автора без подарка): там подозрительно много знаний человеческого сердца – где он все это берет? (Про Моцарта тоже спрашивали – у него миллион мелодий, даже в аккомпанементе, – откуда он их берет?)
Минута славы
«Нельзя не порадоваться быстрому разливу славы нашего любимого поэта А.С. Пушкина».
Из рецензии на московскую премьеру балета «Кавказский пленник, или Тень невесты»
К слову о портретах: 1827 год – это год двух самых известных портретов Пушкина: Тропинина и Кипренского, причем работа Кипренского будет выставлена на публичное обозрение в Петербургской академии художеств в сентябре. Портрет был заказан Антоном Дельвигом, и Пушкин позировал Оресту Кипренскому летом в Фонтанном Шереметьевском доме. После ранней кончины Дельвига поэт выкупит портрет для себя (портрет будет передаваться по наследству) и напишет про работу Кипренского: «Себя как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит».
А. Арефов-Багаев. Предполагаемый портрет Анны Керн
Льстит не льстит, но показывает: Пушкин на вершине славы.
Минута славы
«Все – мужчины и женщины – старались оказывать ему внимание, которое всегда питают к гению». (Анна Оленина)
Ну а в конце года Пушкин впервые встречает Анну Оленину на балу у Тизенгаузен и Хитрово. «Увидела самого интересного человека своего времени и выдающегося на поприще литературы», – очень официально написала в дневнике Аннет. Любовь с первого взгляда не прошла. Не пройдет и со второго.
Пошел 1828 год – приехавшая из Москвы в Читу Александра Муравьева передает через частокол только что прибывшему из Шлиссельбургской крепости Пущину листок с пушкинским стихотворением «Мой первый друг, мой друг бесценный». Трудно себе представить, что ощутил Пущин – уставший, измученный, подавленный, – читая мрачной и холодной сибирской зимой за пять тысяч километров от Пушкина его знаменитые строки… В одной старой доброй песни пелось: «Как ему стало тепло, вы поймете сами». Это особая страница в истории русских эмоций.
И еще: не только люди преодолевают огромные расстояния, но и тексты. Путешествуют, находят адресата, связывают нас. И нам становится теплее.
Обычно медиатором в пушкинскую эпоху работал Сергей Соболевский, но один раз роль посредника пришлось брать на себя и Пушкину – сестра Ольга сообщила ему, что давеча вышла замуж и Александр должен теперь сообщить об этом родителям. Сергею Львовичу при сообщении сделалось дурно. Надежда Осиповна же проявила ганнибальский характер и, выстояв, дала задание Александру и Анне Керн (которая активно общалась с Пушкиными-старшими) – торжественно встретить молодоженов в пустовавшей квартире Дельвигов, временно уехавших на Украину.
Позже молодожены Павлищевы переедут на улицу Марата[15]. Там поселится и Арина Родионовна, туда нередко будет заходить и Пушкин (потом Павлищевы переедут на Большой Казачий переулок – Пушкины вообще любили переезжать).
Неизвестный художник. Евгений Боратынский
Родственные связи не так интересны недремлющему фон Фоку. Донесение руководитель сыска пишет о том, что Пушкин практически каждый день встречается с Жуковским, которого он называет Жулковским, – полагая,
