Комната, полная зеркал. Биография Джими Хендрикса - Чарльз Р. Кросс
Когда пришел черед The Experience, на сцену вышел Брайан Джонс. «Я бы хотел представить вам своего очень хорошего друга, вашего соотечественника, – обратился он к собравшимся. – Блестящий исполнитель, самый гениальный гитарист из всех, кого я когда-либо слышал. Встречайте: The Jimi Hendrix Experience». Группа начала свое выступление с “Killing Floor”, а затем сыграла “Foxy Lady”. Только после третьей песни, “Like a Rolling Stone”, Джими начал завоевывать аудиторию – его альбом не выходил в США, и это была единственная песня, которую смогли узнать посетители фестиваля. «К тому моменту у всех уже отвисла челюсть, – вспоминал Пол Боди, бывший в тот день среди зрителей. – Мы никогда не слышали и не видели ничего подобного». На Джими была желтая рубашка с рюшами, обтягивающие красные брюки, вышитая жилетка и повязка на голове. Он проделывал все свои обычные трюки: играл зубами, за спиной, между ног. Но все это подкреплялось непохожими ни на что песнями и виртуозной группой, гастролировавшей в течение последних семи месяцев. «Мы уничтожили всех, – сказал Ноэль. – Мы справились. Мы смогли покорить Америку».
Единственная осечка случилась с Джими в конце “The Wind Cries Mary”, когда его гитара сильно расстроилась. Сменить инструмент было нельзя: Джими играл на специально покрашенной для выступления электрогитаре. Он продрался через “Purple Haze”, используя фидбэк, для которого настроенная гитара не нужна. Затем он сказал аудитории: «Я собираюсь принести в жертву кое-что, что очень люблю. Не думайте, что я поступаю глупо, делая это. Я не схожу с ума. Это единственный выход». Начав играть “Wild Thing”, он назвал песню «гимном Англии и Америки». Через две минуты после начала номера он схватил банку жидкости для розжига и поджег гитару. Он оседлал инструмент, капая на него жидкостью, и в конце концов опустился на колени, двигая пальцами, словно жрец вуду. Джими проделывал этот трюк и раньше, но никогда не делал этого перед кинокамерами или двенадцатью сотнями журналистов, критиков и репортеров, приехавших в Монтерей. Пит Таунсенд наблюдал за шоу Джими с Касс. Когда Хендрикс разбил свою горящую гитару, Касс повернулась к Питу и сказала: «Он крадет твой номер». «Нет, – съязвил Таунсенд, – он утирает мне нос моим же номером». Когда Джими ушел со сцены, все еще пахнущий жидкостью для розжига, Хью Масекела начал кричать: «Ты их уничтожил!» Энди Уорхол и Нико первыми поприветствовали Джими. До шоу они не обращали на него никакого внимания, но теперь расцеловали в обе щеки и обняли, словно две великосветские дамы, приветствующие дебютантку. Позже Нико описала выступление Джими в Монтерее как самое сексуальное шоу, которое она когда-либо видела.
Монтерей сделал Джими Хендрикса звездой в США, но это произошло не в одно мгновение. Потребовалось почти полгода, прежде чем фильм Пеннебейкера вышел, а армия журналистов распространила репортажи с фестиваля по всей стране. Пит Джонсон написал в Los Angeles Times: «К концу сета будущее было за The Jimi Hendrix Experience, и зрители сразу это поняли. Покинув сцену, Джими превратился из слуха в легенду». Практически в каждом репортаже о фестивале о шоу The Experience упоминали как о самом запоминающемся выступлении Монтерея. Джими задавался вопросом, сможет ли он добиться успеха в Штатах, фестиваль в Монтерее доказал ему, что сможет. «Это был его торжественный выход в свет, – говорил Эрик Бердон. – Он был готов заложить первый кирпич в основание и возвести себе памятник».
Не все отзывы были положительными, но даже отрицательные вызвали разговоры, которые были полезны для неизвестной группы. Роберт Кристгау из Esquire назвал Джими «психоделическим дядей Томом», в то время как Ян Веннер, который позже основал Rolling Stone, написал в рецензии для Melody Maker: «Хотя он управлялся со своей гитарой с ритмичной ловкостью и щепоткой драмы, он не такой великий артист, как о нем говорили». Пит Таунсенд был разочарован тем, что в шоу оказалось так много трюков. «Когда Джими пошел дальше и начал проделывать те же трюки, что и мы (а у него это были всего лишь трюки безо всякого смысла), я понял, что недооценил его готовность валять дурака ради привлечения внимания. Когда я впервые разбил гитару, я вложил в этот акт серьезный художественный смысл, это был манифест». Если бы Таунсенд попытался начать обсуждать «манифесты» с Хендриксом, Джими, по всей вероятности, разбил бы о его голову гитару.
На следующий день после Монтерея Хендрикс столкнулся с Таунсендом в аэропорту. В попытке снять напряжение предыдущего дня Пит сказал: «Слушай, не держи зла. Я бы с радостью получил кусочек той гитары, что ты разбил». В ответ Джими смерил его ледяным взглядом и обозвал крэкером[12]. Он редко употреблял расистские ругательства в адрес белых, но когда он злился, с его губ могли сорваться непристойности. Таунсенд был поражен поведением Джими: в Англии они часто обсуждали роль расы в музыке. «Мы шутили о том, что он вернул черный блюз на законное место после того, как белые артисты вроде The Rolling Stones и Клэптона украли его у Штатов и стали продавать американцам как ни в чем не бывало, как если бы это направление было британским и белым, – вспоминал Таунсенд. – Конечно же, мы видели в этом только добрую иронию». Через несколько месяцев после Монтерея Таунсенд и Хендрикс помирились, и их отношения переросли в длинную крепкую дружбу, но в тот день они расстались на враждебной ноте. Хотя Джими успешно выступил и у него были все поводы для ликования, в самолет он сел с недовольной миной, все еще остывая после встречи с Таунсендом. Тогда он, возможно, впервые осознал, что рука об руку со славой приходят соперничество, зависть и обман.
Монтерей привлек к Джими внимание прессы, но известность не всегда обозначает финансовый успех. После концерта они заключили контракт с Sunn Amplifiers, по условиям которого получали бесплатное оборудование, и контракт с Майклом Гольдштейном, ставшим их пиарщиком в Америке. Однако у группы по-прежнему не было заказов. Единственный заказ поступил от Билла Грэхема, который попросил их сыграть на разогреве на нескольких концертах в клубе Fillmore в Сан-Франциско. Они отыграли всего один вечер, но отклик публики был настолько хорошим, что их на неделю
