Комната, полная зеркал. Биография Джими Хендрикса - Чарльз Р. Кросс
«Первый международный музыкальный фестиваль», позже известный как Фестиваль в Монтерее, родился из желания добиться признания рок-н-ролла. «Вместе с Джоном Филлипсом [из the Mamas and the Papas], Полом Маккартни и несколькими другими людьми мы говорили о том, что в отличие от джаза рок не считается формой искусства», – вспоминал продюсер Лу Адлер, один из организаторов фестиваля. Спонсором события стал телеканал ABC, решивший превратить запись трехдневного концерта в фильм. Для съемок фестиваля в выставочном комплексе Монтерея наняли режиссера Пеннебейкера.
The Experience приехали в пятницу, день начала фестиваля. Организаторы привезли сто тысяч орхидей, и казалось, что у всех в Монтерее были цветы в волосах. Организаторы фестиваля рассчитывали на десять тысяч фанатов, но пришло по меньшей мере девяносто тысяч, поэтому за воротами были установлены «альтернативные» сцены для джем-сессий. В духе времени центральной фигурой фестиваля стал печально известный химик Огастес Оусли Стэнли III: он свободно раздавал синтезированный им ЛСД за кулисами. Любимым цветом Оусли для ЛСД был фиолетовый, и Джими был поражен, узнав, что наркотик прозвали «фиолетовой дымкой» (purple haze) с легкой подачи тех, кто слышал его британские синглы.
The Experience должны были выступить только в воскресенье вечером, поэтому в субботу Джими пробрался в толпу вместе с Бадди Майлзом из The Electric Flag, Эриком Бердоном и Брайаном Джонсом. Джими надел свой старинный мундир со значком «Я девственник», в то время Джонс накинул винтажный плащ волшебника. «Они не могли выглядеть причудливее, даже если бы попытались. Брайан был похож на богатую пожилую любительницу мехов, а Джими выглядел просто возмутительно», – вспоминал Эрик Бердон. В ту субботу Джими посмотрел выступление The Electric Flag, а затем шоу Big Brother and The Holding Company, ставшее одним из главных событий фестиваля. Кульминацией субботы стал Отис Реддинг, он поразил собравшихся своим мастерством и талантом. Гитаристом Отиса был Стив Кроппер, и Джими перекинулся с ним парой слов за сценой. Прошло всего три года с тех пор, как никому неизвестный Джими пришел к Кропперу в Stax Records.
За кулисами Хендрикса особенно взволновал разговор с Джерри Миллером из Moby Grape, с которым он впервые встретился в Spanish Castle в Сиэтле. Они шутили по поводу размера бюста Гейл Харрис, девочки-подростка, которая раньше пела с The Fabulous Wailers. Позже тем же вечером на одном из многочисленных импровизированных джемов Джими занял у Миллера гитару Gibson L5, чтобы потренироваться. Вместе с ней он отправился к альтернативной сцене, окруженной спящими людьми. «Увидев его с гитарой, люди буквально застонали. Они не знали, кто он такой, и хотели немного поспать, – вспоминал Эрик Бердон. – Он начал играть красивую грустную мелодию, и вскоре его «выступление» превратилось в веселый джем». Существует несколько мнений о том, какие именно музыканты приняли в нем участие, но в какой-то момент той ночи сонная публика могла увидеть Джими на сцене с Роном Пигпеном Маккернаном из Grateful Dead. Там были и Йорма Кауконен, и Джек Кэссиди из Jefferson Airplane, и, возможно, Джерри Гарсия из Grateful Dead. Они исполняли “Walking the Dog” и “Good Morning Little Schoolgirl”. «Тогда никто из нас еще не был легендой, – вспоминал Джек Кэссиди. – Уникальность Монтерея заключалась в том, что благодаря ему мы все познакомились друг с другом». В воскресенье Джими провел еще один джем за кулисами – во время выступления Grateful Dead, – в котором приняли участие Дженис Джоплин, Мама Касс, Роджер Долтри, Эрик Бердон и Брайан Джонс. Все они пели “Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band”. «Мы были довольно шумными, и в какой-то момент Билл Грэм спустился со сцены и сказал: “Заткнитесь нахрен! Вы не даете никому выступать”», – вспоминал Бердон.
Хотя никто не мог представить историческое значение Монтерея, Джими прекрасно понимал, что от выступления The Experience зависело их будущее. «Ему было странно возвращаться. Он уехал парнем из R&B-кавер-группы, а вернулся со своей рок-группой с двумя белыми парнями, – заметил Ноэль. – Для него многое изменилось». До этого Джими не удалось добиться успеха в США, и даже сейчас его слава была шаткой – успех в Великобритании ничего не гарантировал в Штатах. Желая выделиться, Джими провел вторую половину дня, раскрашивая свою Strat психоделическими узорами.
Организация фестиваля в Монтерее оставляла желать лучшего, и точный лайн-ап воскресных выступлений не был определен. Открывать шоу должен был Рави Шанкар, а закрывать – The Mamas and the Papas, но организаторы так и не решили, в каком порядке должны были играть Джими и The Who. «И мы, и Джими отчаянно хотели, чтобы нас заметили, – вспоминал Пит Таунсенд. – Конкуренция была на пределе. Я бы очень не хотел выступать после Джими». Наблюдая за The Who, Хендрикс думал точно так же. The Grateful Dead, которые тоже выступали в тот день, согласились выйти «когда скажут». В конце концов организатор Джон Филлипс решил уладить вопрос подбрасыванием монетки. Победитель жеребьевки выходил на сцену первым, проигравший – следом за ним. В результате удача отвернулась от Джими, и победили The Who. «Раз уж я буду выступать следом, я сделаю все, что в моих силах», – пригрозил Хендрикс Таунсенду и умчался за жидкостью для зажигалок. В это время The Who вышли на сцену и отыграли потрясающее шоу, ставшее началом их победоносного пути по Америке. В конце сета Таунсенд с такой яростью разбил свою гитару, что осколки попали в режиссера Пеннебейкера, стоявшего в тридцати футах (около 9 м. – Прим. пер.) от него.
За кулисами Джими столкнулся с Элом Купером из The Blues Project. Они поговорили о Дилане, с которым играл Купер, и Хендрикс спросил Эла, не присоединится ли он к Джими на сцене для “Like a Rolling Stone”. Купер отказался. Затем Джими отправился в палатку The Mamas & the Papas, где немного поговорил с Касс Эллиот и ее парнем Ли Кифером. «Тут появился Оусли, и
