Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Или вот показывают передачу «В мире животных». Крокодил огромный лежит. Кто бы ни пробежал – хлоп, и нету. А потом – показывает охоту на этого крокодила. Накинули на него удавку… И тут Катя тихо изрекает: «От человека никто не уйдёт!» Или показывают праздничный «Огонёк»: одну известную балерину партнёр поднимает так, что пачка у неё кверху задралась. «Вот, всех проздравила!» – раздаётся голос Кати. Ей очень нравился Серёжа Радченко, мой Тореадор. Он для неё был лучше всех. Однажды я приехала из Аргентины, она сидит на полу и тупым ножом чистит рыбу, по старинке. Я рассказываю, что Серёжку обманули свои же, когда он выдавал деньги. А за деньги отвечал, так как был парторгом. Катя спрашивает: «Он партийный? Ну, значит, хоронить с музыкой будут…» И так неожиданно про всё было всю жизнь.
Есть совсем чудная история. Мы смотрели по видео американский балет: фильм, который был невероятно здорово смонтирован. И мы всё время восторгались: какой монтаж! А там танцевал негр в обтягивающем трико. Понимаете, как он выглядел. И тут проезжает по нему крупно камера. Совсем крупно. «Эх, вот это монтаж!» – не удержалась Катя.
– Мужчина был у неё?
– Нет, она девицей так и осталась. Говорила, что все пьяницы, потому и не пошла замуж. Но деревенский ухажёр Кати всю жизнь ей письма в Москву писал, да такие ядрёные, что мы хохотали до слёз.
Сетуя в письме на плохой урожай огурцов, Катин земляк писал, что вокруг неё наверняка толпа ухажёров с «огурцами в штанах», он может приехать и накостылять им. И не преминул заметить, что его «огурец» всегда её ждет…
Плисецкая ведь сама любила пошутить и похулиганить, анекдот могла рассказать запросто!
– А что питает ваш оптимизм?
– Не думаю, что я оптимист. Я реалист: что есть, то есть. А про оптимизм – анекдот. Мальчик-оптимист и мальчик-пессимист натыкаются на кучку, которую оставил на дорожке жеребёнок. Пессимист говорит: «Паршивец, что наделал!» А оптимист: «Ой, лошадка пробежала!»
– А ваш любимый анекдот какой?
– Мно-о-ого! Причём почти все от музыкантов. От оркестрантов. Они очень остроумные. Кордебалетные тоже. Анекдот надо ещё уметь рассказать: вот Ростропович очень хорошо рассказывал. Некоторые сами смеются, а он – именно на полном серьёзе, тогда ещё смешнее. А я вот не всё рассказываю.
– Неприличные?
– В основном.
– Почему всегда неприличные пользуются…
– Потому что смешно. Могу вам рассказать. Приходит человек, стучит по столу: «Всё! С сегодняшнего дня я хозяин в доме». Жена говорит: «Как так?» Тёща: «Как так?» Он: «Хочу – отдаю зарплату, хочу – не отдаю!» Жена: «Как так?» Тёща: «Как так?» Он: «И вообще, хочу – сплю с женой! Хочу – с тёщей!» Жена: «Как так?» Тёща: «А вот так!» Разыграв всё в ролях, Майя Михайловна так заразительно засмеялась, что её бархатный тембр помню до сих пор.
Именно с Катей балерина резалась в домино, сбегая на дачу в подмосковные Снегири.
Вспоминая это спустя годы, я вдруг понимаю, почему женщины «без университетов», не знавшие протоколов и этикетов, были так до́роги Плисецкой. Они были истинные. Настоящие. Искренне преданные. Из глубинного народа. Им было можно спокойно доверить не то что квартиру – жизнь свою.
В последние годы, когда Плисецкая и Щедрин не так часто и не так долго бывали в Москве, живя в основном в Мюнхене, у них на Тверской тоже была помощница. С каким-то тягуче ноющим голосом и подозрительным взглядом. И вот прямо чувствовалось, что она из тех, кто в их жизни так, «мимоходом». Другие времена, другие нравы. Чужие люди.
Глава семнадцатая
Борис мессерер и белла ахмадулина. «Чужих стихий заманчивая тайна…»
Однажды Майя с двоюродным братом Борисом поехали на корриду. Быть в Испании и не увидеть боя быков – не увидеть Испании. Тем более это интересно было им, устроившим знаменитую корриду на сцене. Плисецкая тогда по приглашению испанской королевы работала руководителем Национального балета. И позвала Бориса в Мадрид помочь с переносом «Кармен-сюиты» для местной балетной труппы. Самой постановкой занимался Азарий Плисецкий, у него это отлично получалось.
Борис давно мечтал посмотреть настоящую корриду. А таковой она бывает, как правило, в провинциальных городках. И вот увидел на афише, что в местечке близ Севильи будет устроен бой. Безумно завёлся: темперамент горячий, как у всех Мессереров. Майю долго уговаривать не пришлось.
У неё в распоряжении была служебная машина – «мерседес» с водителем Карлосом. Огромный испанец двухметрового роста, в синем блейзере с золотыми пуговицами, в белой, ослепительно-белой рубашке с галстуком. Очень представительный шофёр. Он хорошо знал, кого возит. Вёл себя церемонно. Дороги Испании знал назубок.
Приехав в нужный городок, они погуляли по улочкам. Майя заглянула в пару магазинчиков: надо знать, что она не могла без этого ритуала. И совершенно не важно, что купленные двадцать пятая пара туфель или блузка будут надолго брошены в шкаф, возможно, там и пролежат вечно. В тот раз купила какой-то ярко-зелёный полуфрак. Борис даже поддержал. Он очень ей подходил – под серо-зелёные глаза и рыжие волосы. Так понравился, что в нём она и пошла на бой быков.
Это был тип португальской конной корриды: тореадор назывался рехоньеро (от испанского слова rejoneo – «копьё»). Не просто зрелище, а целый спектакль. Рехоньеро – в яркой одежде на лошади. И быки оказались разноцветные.
Люди и лошади менялись на арене, как в хоккее: промазал – и на скамью запасных. Темп напряжённого поединка с быком – ускользание от него и опять атака – просто безумный. Трудно выдержать больше полутора минут. Рога быков проходят в десяти сантиметрах от живота лошади. Очень рискованное, трудно переносимое зрелище. Даже рассказывая об этом спустя годы, Борис Асафович волновался.
«Тореадор, как мне объяснили, знаменитый был, после госпиталя, где травму от предыдущего боя залечивал. И это была его пробная коррида. Он такой смешной внешности, рыжий. Замечательно дрался с этим быком, вонзая ему в загривок свою шпагу.
Майя сидела рядом со мной и страшно всё переживала. И вдруг с ней стало что-то происходить. Как будто напряжение от корриды, висевшее в воздухе, передалось ей. Почти перед самым финалом какой-то долговязый испанец плюхнулся на свободное место перед ней и загородил нормальный вид на арену. Недолго думая, Майя изо всей силы дала ему пинок под зад. Он прямо вскипел, а мы с Карлосом напряглись: сейчас побьют. Вон сколько вокруг молодых задиристых компаний. Но воинственно развевающиеся рыжие волосы Майи и её решительный вид, видимо, напугали парня.
Ну вот и финал. Торжествующий рехоньеро идёт вдоль трибуны, бросая зрителям уши, хвост поверженного быка, такая есть традиция. Все безумно аплодируют. Майя неожиданно вскакивает и срывается с места, как бы следуя сюжету новеллы Проспера Мериме. Словно влюбившись в этого рехоньеро-победителя. Бросается прямо на арену. В ней явно пробудилась Кармен. Мы с Карлосом, не сговариваясь, тоже кинулись за ней.
Песок на арене был вязкий, чуть сыроватый, даже идти по нему трудно, не то что бежать. Ноги проваливаются. А Майя уже рядом с тореадором, взволнованно пытается что-то объяснить. Это надо было видеть!
Безумно странное зрелище: недоумевающий рыжий рехоньеро с окровавленной шпагой и она в этом зелёном полуфрачке, развевающиеся рыжие волосы. Подбежавший водитель Карлос пытается объяснить ему, что это знаменитая балерина “рюс”. Тот ничего не понял, стал звать в гости к себе. Вокруг шныряет какая-то шпана. На арену высыпали зрители. Представление продолжалось, и Майино участие было безумно
