Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
* * *
– Учитывая «поездку отцов», о которой вы говорили, Александру было тяжело впервые без Михаила Викторовича этот командный праздник воспринимать?
– Саше всегда тяжело в связи с этим. Кто терял родителей – тот знает, что эта боль потом постоянно живет с тобой. Рана со временем медленно затягивается, но шрам остается, и ты привыкаешь жить с этой болью. А что касается поездки – Михаил Викторович давно туда не летал, а летал Сашин брат Миша. Из-за этого было немного попроще. Воспоминаний о поездках с отцом этот день не вызывал.
– Часто ли вы видели у мужа слезы?
– Нет. Только когда мы теряли близких. И то он как мужчина сдерживался. А еще были слезы счастья – как уже говорила, при рождении детей.
– Когда в прошлом году Александр вернулся из Москвы с похорон, его результативность пошла вниз. И мне подумалось, что именно та беда отразилась на его статистике и в этом сезоне – слишком тяжело он это пережил.
– На самом деле, думаю, нет. Не могу сказать, что мне не нравится, как Саша играет в этом сезоне. Это мое субъективное мнение. Думаю, есть обыватели, которые примитивно считают, что если игрок забил, то он сыграл хорошо, а если не забил – то плохо. На самом деле это не так. Ты можешь забить, но при этом сделать много ошибок, которые приведут к проигрышу команды. Большинство людей, которые писали, что все, он больше не может, думают, что разбираются в хоккее, а на самом деле это не совсем так.
Понятно, ему тяжело. Не стоит забывать, что Бэкстрем не играет сейчас. У них особая «химия», с ним Саше всегда было удобно играть, он много раз говорил, что это один из его любимых центров.
Я бы видела, если бы он играл плохо, не двигался, не бросал. Но то, что происходило в этом сезоне, не казалось мне спадом. Просто не летела шайба в ворота. Не знаю, что это – отсутствие удачи или что-то другое. Но я была уверена, что пройдет время – и начнет залетать.
– И после Дубая – начало.
– Он тоже это знал. Дай бог, чтобы удача осталась на нашей стороне. Мы его в любом случае поддерживаем. Настоящие фанаты относились к Саше так же, как всегда, несмотря на не такую статистику, как обычно. Очень легко кричать: «Овечкин – молодец!», – когда он бьет рекорды. А вот когда в его карьере случались спады и он на какое-то время переставал забивать в обычном количестве, много людей начинали писали гадости. Саша к этому относится нейтрально. Видимо, у него на это иммунитет. Зато потом, когда все возвращалось на круги своя, эти же люди быстро переобувались и громче всех кричали: «Овечкин – лучший!»
– Кто-то из таких людей персонально запомнился?
– Нет. Я просто смотрю комментарии в социальных сетях, но имена их авторов, этих Вась Петровых, не запоминаю.
– Сам Александр их не читает?
– Нет. Даже если что-то и попадается ему на глаза, то не обращает внимания – столько этого у него было за всю жизнь. Саша выигрывал «Мориса Ришара» девять лет, люди к этому уже относились снисходительно, воспринимали как должное, обыденность, ничего интересного, даже если это было в тридцать семь лет. А чуть только что-то не получается – сразу начали кричать об этом: все, мол, конец Овечкина! Все это уже проходили. Будем идти дальше и верить в свои силы.
– На вопросы журналистов он обычно отвечает очень лаконично, историй не рассказывает. Дома тоже так?
– Смотря какой разговор. Иногда он бывает намного более разговорчив. А насчет интервью – большинство вопросов после игры однотипны, поэтому он так отвечает. Да и столько интервью он уже дал за свою жизнь, что уже не знает, что нового сказать.
– Часто бывает, что он сам не свой, но ничего говорить не хочет и вам приходится спрашивать: «Что с тобой?»
– Нет. Он прямой, искренний человек и не держит ничего внутри.
– Как бы вы охарактеризовали отношения Александра с владельцем «Вашингтона» Тедом Леонсисом? Не раз доводилось слышать, что тот его чуть ли не как сына воспринимает.
– Леонсис очень любит нашу семью и родителей Саши, ценит его и как игрока, и его человеческие качества. В свою очередь, мы тоже очень уважаем самого Теда и его прекрасную семью. Но их отношения с Сашей все-таки рабочие. Потому что все равно должна быть субординация между владельцем и даже ведущим хоккеистом, и мой муж ее соблюдает.
– Часто ли общались с Леонсисом в неформальной обстановке?
– При мне – вообще никогда. Когда летели в Лас-Вегас на вручение индивидуальных наград НХЛ после нашего выигрыша Кубка Стэнли и я была беременна Сергеем, мы полетели вместе с Леонсисом. Но так, чтобы пошли с ним в ресторан – такого не было.
* * *
– Когда вы росли – могли представить, что выйдете замуж за спортсмена?
– Вообще нет. Если честно, когда я росла, то не думала, как многие девочки, которые воображают, какое у них будет свадебное платье, кем будет их муж. И тем более не представляла, какая у него будет профессия.
– В неспортивной среде существуют стереотипы, что спортсмены – люди не самые умные, отчаянные тусовщики. Вы когда-то так думали?
– Нет. Понятно, что все зависит от конкретного человека, чем бы он ни занимался. То, что Саша любил тусоваться, меня не напрягало. Я тоже любила, мы и сейчас можем пойти с друзьями в караоке, ресторан или ночной клуб. То, что у него были девушки, – тоже абсолютно нормально. Вот если бы их не было, было бы странно. Тогда я бы задумалась, ха-ха. А так меня ничего не смущало. Я – уверенная в себе девушка, была и есть.
– Вы ревнивы?
– Если человек не дает повода, то и ревности нет. А Саша не дает.
– Что Овечкин любит петь в караоке?
– Например, «Руки вверх». Но чаще пою я, а он с друзьями общается и слушает мое пение.
– А что поете вы?
– Любовь Успенскую, Ирину Аллегрову, Аллу Пугачеву – в зависимости от настроения.
– Любую девушку, которая приходит в семью, где молодой человек зарабатывает столько денег, всегда подозревают, что она хочет выйти замуж не за человека, а за его деньги. Вам пришлось преодолевать такие сомнения?
– Нет. Я не из бедной семьи, плюс все, думаю, знали мою маму, знали, что мой папа – бизнесмен. Поэтому таких предположений у тех, кто знает мою семью, просто
