Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов
Трофимов сказал, что в деревне Байкино мы должны пообедать, разойдясь по знакомым. Потом, после обеда, продолжим свое движение. Я пригласил к себе домой Ваню Морозова, пулеметчика нашего отделения. С ним у меня сложились хорошие отношения. Он согласился. И вот мы с ним вошли в наш дом. Не буду рассказывать о том, как встретила меня мать. Конечно, в отношениях с матерью наметились какие-то изменения. Это чувствовалось в вопросах, которые задавала мне. Узнав о том, что я иду вместе с партизанами в боевое задание, мать стала беспрерывно вздыхать. Вскоре мы ушли к месту сбора отделения. Через десять минут мы уже были в дороге. Мы двигались в колонну по одному. Вот прошли перекресток двух большаков, по которому двигались когда-то фашистские экспедиции «Заяц-беляк». Сейчас он был пуст. Миновав его, мы двинулись в сторону Пустошки. Шли мы прямо по обочине большака. За последних полгода, случай в деревне, прибытие фашистов в деревню Зекры, был единственным, когда гитлеровцы осмелились забраться так далеко в партизанский край. Так проследовали через деревни Вашенино, Павлово, Носова Гора, Кулаково. В каждой деревне, через которую мы проходили, мы расспрашивали у местных жителей о наличии фашистов в этих местах. При этом получали однозначный ответ: в ближайшие дни, и в прошлом никаких данных о пребывании гитлеровцев вблизь лежащих деревнях никто не слышал. В те дни на полях были видны редкие люди, убиравшие урожай. По всему было видно, что в этом году сева озимых не будет. Лошади в деревнях были забраны частью немцами и полицейскими, частью — партизанами. Я этот поход переносил относительно легко, несмотря на то, что была жаркая погода. Будучи дома, я взял кепку вместо шапки и теперь то и дело утирал ею пот. Вот за лесом показалась деревня Обитель. Трофимов сказал, что в этой деревне будет привал. Нужно подождать наступления вечера. Дело в том, что до железной дороги осталось не более пятнадцати километров. А туда мы будем подходить после наступления темноты. Мы прошли домов десять, взошли на возвышенность в деревне. На видном месте стояла церковь. Она находилась почти посредине деревни. Мы решили расположиться на отдых возле церкви. Отсюда хорошо видна дорога, идущая в Пустошку. Командир Трофимов приказывает двум бойцам: Гурьеву Дмитрию и Сергею Раменкову выйти вперед, дойти до ближайшего холма и осмотреться, имея в виду дорогу, идущую в Пустошку. Отделение же будет располагаться в деревне. Бойцы ушли вперед. Они спустились с холма, на котором стояла церковь, прошли небольшой мостик и стали подниматься на следующий холм, заслоняющий от нашего глаза дорогу. Оставшиеся возле церкви партизаны, повалились на траву, и приняли произвольную позу, отдались отдохновению в эту жаркую погоду. Надя приступила к чтению, захваченной в отряде листовки «Вести с нашей Родины». Там давался краткий обзор военных событий за последние десять дней. Вокруг нее собралось много деревенских жителей. Они пришли, чтобы увидеть и услышать партизан. Они были с детьми, одетые в ярких платьях, головы покрытые косынками. Я приподнял голову и посмотрел на эту пеструю толпу. Надя читала листовку, Иван Трофимов мирно расхаживал среди жителей, опасаясь, конечно за большое скопление народа возле вооруженных партизан. Я опять опустил голову на траву. И вдруг в этот миг я услышал негромкий, но уверенный голос одного из наших людей: — Немцы Я тут же поднял голову и глянул в ту сторону, в которую только что ушли наши разведчики. В это время они бежали назад. К тому времени те уже поднялись от подошвы холма к его вершине. Они бежали, как бегут дети взапуски. Со стороны было смешно смотреть на бег взрослых людей. Смотрю выше на вершину холма и вижу то, что не думал увидеть такой момент: на вершину холма с противоположной стороны поднимается две колонны немцев. Они двигались по обочинам большака. Шли в колонне по одному. Их количество постоянно увеличивалось. Сколько их было, не видно. Вершина их скрывала от нашего взора. Меня удивило то, что несмотря на то, что наши бойцы убегали от немцев изо всех сил, те же шли спокойно, почти вслед за убегающими. Видимо, и гитлеровцы не поняли, что происходит перед ними. Во-первых, наши разведчики были одеты в немецкую форму, с немецким оружием, во-вторых — перед их взором предстала картина, не говорящая о наличии боевой обстановки: десятки женщин, столпившихся возле церкви. Не исключено, что наших разведчиков немцы приняли за своих, а собравшихся женщин — за торговлю на базаре или молящихся прихожан. Это длилось несколько минут. Я уже хорошо вижу немцев. Они идут по пыльной обочине. У них закачены рукава френчей. Френчи расстегнуты. Автоматы закинуты за спину. Вид у них довольно-таки мирный. Первое, что я бы сделал — это убежал из деревни. Но боюсь это делать. Никто не пытается убежать. Даже не спешат стрелять. Я не понимаю, что происходит. Почему такое безразличие в то время, когда немцы идут к нам? Смотрю назад, туда, где раньше находилась толпа местных жителей. Я с удивлением увидел, как Надя свернула свою агитационно-массовую работу и занимала свое место на огневой позиции. Ваня Трофимов находился среди перепуганных женщин и давал им указания, куда уходить. К тому времени бойцы, видя, что им некому давать указания, стали занимать позиции для предстоящего боя. Теперь я понял, что люди готовятся именно к бою. Тем временем враги все выходили новые и новые на дороге, идущей через вершину холма. Впереди идущие в колонне уже спустились вниз к мосту. Два наших партизана приближались к нашим позициям. Они сошли с дороги, по которой бежали и уже шли тихо по обочине, стремясь не мешать нам вести прицельный огонь. Я лежал рядом с Иваном Морозовым, и внимательно следил за тем, что он делал. Тот же
