Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Так и вышло. Гнобить его, талантливого, благородного, одухотворённого, будут сильно. Но Богатырёв не смог промолчать не только потому, что человек он верный. Танцевать с Плисецкой было для него творческим наслаждением.
В балете «Чайка» многое оказалось непривычным – мало танцев, больше философии. Не всем это понравилось. Было немало дискуссий. Но настоящие ценители, видевшие в балете не только отточенность движений и филигранность арабесков, приняли эксперимент Плисецкой. А чеховеды вообще были в восторге. Они чувствовали Чехова в спектакле – и даже удивлялись, что всё так органично выглядит. Ведь никаких балетов по чеховским мотивам не было. Плисецкая же любила Чехова, могла без конца его читать-перечитывать, даже петь вслух. Она улавливала мелодику чеховских фраз. И находила чувственную пластику его героинь.
Чеховские образы её героев, как перелётные птицы, ей были просто родными. У неё и Лебедь, и Жар-птица, и Сююмбике… Вот её птичий репертуар – кого только не танцевала.
«Даму с собачкой», как подарок Щедрина, она получит аккурат к своему шестидесятилетию. «Сволочной возраст» для балерины, давно пора восседать на юбилейном троне, принимая поздравления или просто тихо трудиться репетитором.
Но и тут она движется наперекор судьбе, против течения. И опять успех. Опять победа – вопреки всему и вся.
После блистательной премьеры «Анны Карениной» в Большом театре Щедрин поднялся на сцену и поцеловал Майю: «Ну не бриллианты же тебе дарить, ты их теряешь!»
И так ей по душе пришлась эта шутка, что она вспоминала её до конца жизни.
– И что, ни разу не подарил?
– А зачем?! Я и не люблю побрякушки. Было несколько пар серёжек, одни потерялись где-то, другие украли в грим-уборной, третьи подарила…
Не просто подарила. С себя сняла. Хотя это был памятный подарок Лили Брик. В её любимом Париже танцевала потрясающая Сильви Гиллем. Французская прима-балерина. Её выступление привело Плисецкую в такой восторг, что, зайдя за кулисы, Майя сняла бриллиантовые серьги и преподнесла Сильви. Та была поражена. И спросила только: «Бижутерия?»
– Да-да, бижутерия! – кивнула, не задумываясь, Плисецкая.
Главными бриллиантами, с которыми она никогда не расставалась, были балеты её мужа.
Мария Шелл как друг
Но жизнь звёздных людей без мифов и легенд – не жизнь. Вот и у Щедрина с Плисецкой есть свои.
Гуляет история, что у Родиона Щедрина был большой роман со знаменитой швейцарско-австрийской актрисой Марией Шелл, которая снималась у Рене Клемана и Лукино Висконти. Она до потери памяти влюбилась в русского композитора. И он годами метался между двумя дивами. Но в конце концов остался с Плисецкой. Даже попытка Шелл отравиться не вернула любимого. Что правда, что выдумка светских хроникёров, не знает никто, кроме трёх главных фигурантов. Но миф такой есть. И это не только миф.
С ним, надо сказать откровенно, как раз и связана история моего знакомства с Майей Михайловной. Дело было так.
Осенью 1995 года великая балерина приехала в Нижний Новгород вместе с «Имперским русским балетом» Гедиминаса Таранды. Отношения у них тогда были вполне дружелюбные. Здесь я и увидел вживую её «Умирающего лебедя». Лишь потом узнаю, что она тогда исполнила свой легендарный концертный номер едва ли не в последний раз. И зал был безоговорочно пленён.
А перед этим на дневной пресс-конференции задать ей вопрос я не успел – и рискнул подойти, когда общение с основной массой журналистов закончилось. Как собкор «Комсомольской правды», газеты с многомиллионными тиражами, рассчитывал на какое-никакое, но интервью. Однако в её планы это явно не входило:
– Читайте мою книгу, там всё написано! – сказала, как отрезала.
Уже совсем безнадёжно спросил:
– Можно ли с вами сфотографироваться? Жена с дочкой сказали, не пустят домой, если не сделаю, как теперь говорят, селфи.
Великодушно взмахнула рукой – и я встал рядом.
– А вы откуда?
– Из «Комсомольской правды».
– Из «Комсомольской правды»? – вдруг переспросила. – А я бы хотела с вами поговорить.
И сквозь охватившую меня радость – ура, удалось-таки! – кольнуло предчувствие. Ничего хорошего не обещавшее.
Встретиться договорились назавтра, в полдень. В отеле «Россия» на Верхневолжской набережной, откуда открывался невероятный обзор знаменитой Стрелки – места слияния Волги и Оки.
Но видом полюбоваться не удалось. Разговор оказался непростым, даже тяжёлым. В «Комсомолке» незадолго до того вышла публикация о романе Щедрина и Шелл. Нет, разумеется, Плисецкая не думала отрицать, что Мария Шелл была в их с Родионом жизни. Тогда-то при встрече с Майей Михайловной я понял, что балерина не просто обиделась за Щедрина: её выводила из себя сама неправда. Она физически её не переносит.
– Ваша газета написала, что Мария подарила дом Щедрину. Откуда это? Автор, наверное, ненормальный. Ну как такое писать?! Пушкин когда-то сказал: «Я оболган хвалами» – вот это тот случай, автор похвалил так… Сама очень больная, Мария Шелл просто спасла жизнь Щедрину, когда нужна была срочная операция в Германии. Она в тот же день нашла самого лучшего профессора. И потом Щедрину очень помогала. На неё молиться надо!
И мне помогла, когда я работала в Риме и тогдашний директор Большого театра Иванов не платил мне зарплату. Приехав в Рим, Мария увидела, в каком жутком номере я живу, – и даже такой номер оплатить нет денег. Она тогда помогла. Она абсолютный друг.
Последний её фильм был, где она к бедному парню, который играл её внука, проявляла на съёмках, как в газетах написано, «любовный террор». Но её обвинять нельзя, она болела много. Могла сказать всё что угодно. Несколько раз пыталась покончить с собой. Её племянник из окна выбросился и разбился. Понимаете, это что-то семейное.
Плисецкая знала, о чём говорила. Наследственные ментальные проблемы семейства Шелл – увы, это правда. Брат кинодивы, Максимилиан Шелл, оскаровский лауреат, актёр, тоже страдал от шизофрении. Российская актриса Наталья Андрейченко в многочисленных интервью рассказывала, что с юности вынуждена лечиться их с Шеллом дочь Настасья. И у внучки тоже проблемы со здоровьем. Сбой генетики из поколения в поколение.
В недавних мемуарах Наталья Андрейченко, которая много лет была замужем за братом Марии, пишет о романе с Щедриным как о совершенно реальном. Дескать, лично узнала об этом от самой Марии, когда помогала Максимилиану Шеллу снимать документальный фильм, который так и назван – «Моя сестра Мария».
«Развивались отношения очень бурно, – пишет Андрейченко. – Мария была влюблена, готова была отдать всю себя, всю жизнь и всё, что у неё есть…. Оказывается, она построила ему потрясающую студию звукозаписи. Студия была огромная, стоила неимоверное количество денег. Я очень боялась включать в фильм про Марию сцену, где на столике стоит портрет любимого Родиона. Мария лежит в постели, и я задаю ей вопрос: “Мария, как это случилось?” В этих кадрах я беру в руки портрет, чтобы не произносить никаких имён. Я не хотела проблем, особенно тогда, когда моя любимая Майя была ещё жива. Мария рассказывает про свою любовь к Щедрину – и как он улетел, как он не вернулся и никогда, никогда не позвонил».
Но кроме душераздирающего эпизода у кровати тяжелобольной Шелл доказательств нет. Как нет никаких свидетельств, что Шелл пыталась покончить с собой именно из-за неразделённой с Щедриным любви. Вот что
