Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов
Но помаленьку партизанские дни начали занимать наши души и сердца, и разум. На третий день нашего пребывания в отряде нам было приказано по отделениям выйти на окраину деревни на практические занятия. Отряд собрался в лесной заросли, возле деревни. Было построение, которое заняло несколько минут. Нам, построенным, было объявлено о практическом боевом занятии. Предложено было разойтись и занять удобные места для наблюдения. На полегоне была смонтирована секция железнодорожного полотна, длиной в 12 метров. На полотне были уложены шпалы, к ним костылями прикреплены рельсы. Выглядела эта секция, как настоящая железная дорога. Учителем на этом занятии был сам командир отряда. Начал он с того, что всем сказал подойти к нему ближе. Потом из сумки вытащил 200-граммовую толовую шашку. Потом показал и рассказал, что это детонатор. Во втулку вмонтирован отрезок бикфордова шнура. Бикфордов шнур горит со скоростью 1 сантиметр в секунду. На другой конец бикфордова шнура одет отрезок от стропы парашюта. Этот шнур горит один сантиметр в минуту. Это позволяет партизану не спешить, а все делать как следует. После этого командир отряда показал сам, как надо подползать к железнодорожному полотну, как прикреплять толовую шашку к рельсу. Ставить надо шашку с той стороны, куда будет убегать партизан. Это необходимо делать для того, чтобы осколки от поврежденного рельса не поразили минера. После этого Степан Логинович сказал, что он сейчас на наших глазах подожгет шнур от парашюта. Когда он будет покидать полотно железной дороги, то все одновременно с ним должны покинуть это место и удалиться на сто метров. А там залечь и ждать взрыва. После того, как командир отряда покинул иммитированное железнодорожное полотно и мы, отбежав сто метров, залегли, пришлось ждать несколько минут. Но вот прозвучал взрыв, и мы но приказу Степана Логиновича приблизились к месту взрыва. На месте взрыва мы увидели поврежденный рельс. Он имел отверстие в центре. Кроме того, была трещина. Рельс был выведен из строя. Практическое боевое занятие окончилось. Для нас, новичков, оно немало значило. Видимо, таких как мы, было в отряде много. После похода в северные районы области отряд обновился.
На следующий день поступил новый приказ: нашему отделению необходимо идти в деревню Клиновое, что на восток от деревни Верятино в десяти километрах, и в течение недели провести обмолот, убранной местным населением ржи. Партизаны, находящиеся в нашем отряде, передали урожай, собранный на поле их родителей, погибших в феврале 1943 года от рук фашистов. Теперь нам предстояло смолотить убранную и свезенную на гумно рожь. Все партизаны нашего отделения, кроме нас, новичков, этот приказ восприняли с ликованием. Мы же такое решение восприняли с презрением. Среди довольных приказу был Ерохин Сергей, отец моего одноклассника по Малаховской семилетней школе. Жизнь же для меня в это время показалась сущей бессмыслицей, как она показалась Тому Сойеру, когда он увидел длинный забор, к покраске которого его принудили. Положение усугублялось тем, что это был приказ командира отряда. Не просится же сейчас домой, в то время, когда пришлось выполнять первое, хотя и не боевое, задание. Другого выхода не было, как выполнять приказ, несмотря на разное понимание этого приказа. Леша Щемелев остался со своим отделением в Верятино. Командир отделения решил облегчить мое горе: он разрешил мне вместо винтовки, на задание взять немецкий автомат с несколькими патронами. Это, конечно, подняло у меня настроение. Об этом я и мечтать не мог. Теперь я с интересом стал готовиться к выполнению задания. Оно стало для меня боевым. В то время, когда мы пребывали на обмолоте ржи, другие партизаны рыли ямы для хранения хлеба, готовили к зиме землянки. На второй день мы направились на выполнение задания. Наш путь проходил через деревню, где размещался отряд Фоменко Второй Калининской бригады. Мы остановились в деревне, чтобы немного отдохнуть. Вскоре у наших партизан нашлись старые знакомые. Подошел ко мне мальчишка, партизан этого отряда. В этом отряде он служил давно. Но у него не было такого автомата. Об этом он с огорчением поведал мне. Я бдительно следил за мальчишкой-партизаном и за его действиями. Главная же моя задача состояла в том, чтобы он не обнаружил мои мизерные запасы патронов. Я с облегчением воспринял приказ Трофимова продолжить свое движение. Вскоре мы прибыли к месту обмолота. Здесь был продуман наш быт, в том числе и питание. В тот день была проведена подготовительная работа. Обмолот начался на следующий день. Рожь решили молотить на открытом воздухе. Для этого каждый из нас подготовил для себя рабочее место. Это место состояло в том, что на деревянные козлы ложилась одна из половин дверей сарая. Каждый брал сноп ржи в руки и со всей силы бил колосьями о дверь, расположенную с уклоном. От ударов зерно ручьями сыпалось по доскам на землю. Колосья были сухие и молотьба шла споро. Потом каждый сноп обрабатывали палкой. Несколько человек из нас обеспечивали работающих снопами. Вот такую работу мы проводили весь день с перерывом на обед. Работали до наступления темноты. Никто нами не командовал. Все понимали, что это надо. К концу рабочего дня обмолоченное зерно сгребали в одну кучу и Ерохин Сергей, как наиболее опытный из нас приступал к веянию. Для этого он набирал в савок зерно и отбрасывал от себя с разворотом. Тяжелые зерна падали на землю, а легкая пыль и мякина уносилась ветром. Зерно становилось чистым. После работы ужин и сон. Мы сами охраняли себя ночью. Караульная служба неслась по всем правилам военного времени. Так я постепенно постигал службу в партизанском отряде. Постепенно я втянулся в работу. Стал меньше тосковать. Теперь уже я понял, что недовольство службой в отряде исходило от изменения образа жизни, от неудовлетворения. Через неделю, когда задание командира отряда было выполнено, необходимо, было доложить об этом. Командир отделения Трофимов приказал мне пойти в отряд и доложить командиру отряда о выполнении задания по обмолоту хлеба. Мне Трофимов объяснил, как это надо докладывать, заменил мне немецкий автомат на карабин, и я отправился в Верятино. Прийдя в деревню, где мы располагались на постоянном жительстве, я сразу же направился в штаб к командиру. Мне было приятно, что отделение окончило работу. И
