Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев
Все эти претензии были необоснованными. Решетовская также сообщала, что она недавно закончила книгу собственных мемуаров о Солженицыне, некоторые главы из которой будут вскоре опубликованы. Это письмо Решетовской, быстро переведенное на английский и с некоторыми политическими добавками уже от АПН, было стремительно опубликовано в газете «Нью-Йорк Таймс» уже 7 марта 1973 года[72].
Вмешательство АПН (т. е. и КГБ) в бракоразводный процесс и в весь спор было Решетовской слишком очевидно. Решетовская и сама пыталась сразу опровергнуть появившуюся в печати статью, подписанную ее именем. Она боялась, что столь явное ее сотрудничество с КГБ может подвергнуть сомнению объективность ее собственных мемуаров, две главы из которых о событиях 1962 года уже были опубликованы в небольшом самиздатном журнале «Вече» в конце 1972 года. Продолжать в этих условиях сопротивление разводу стало бесполезно. Решетовская согласилась на развод по взаимному согласию без суда. Этот развод был оформлен 15 марта 1973 года в Рязанском ЗАГСе. Солженицын гарантировал Решетовской и финансовую помощь, размеры которой мне были неизвестны.
Сообщение о разводе опубликовали в западных газетах уже в разделах «хроники». Вскоре появилось и сообщение о венчании Солженицына и Натальи Светловой в одной из московских Церквей. Для оформления своего второго брака Солженицын решил избрать религиозный обряд, хотя церковный брак не имел законной силы в СССР. Солженицын решил также покинуть гостеприимную дачу Ростроповича в Жуковке и уехал на все лето в «Борзовку», в Рождество-на-Истье. «Нигде мне так хорошо не писалось и может быть не будет»[73].
В Лондоне в середине февраля 1973 года я получил первое письмо от швейцарского адвоката Солженицына доктора Фрииа Хееба. Он стал представлять юридические и литературные интересы Солженицына на Западе с 1970 года, когда писатель решил заключать уже открытые формальные контракты на публикацию нового романа «Август 1914». По своему чисто историческому содержанию, в связи с большим объемом и из-за отсутствия острых сюжетных эпизодов этот роман никак не подходил для Самиздата, его стихийной перепечаткой никто не стал бы заниматься. Процесс «саморазмножения» был характерен лишь для острых политических произведений, стихов и относительно коротких очерков. «Август 1914» нужно было «продавать» издателям по всем правилам книгоиздательской коммерции.
Адвокат был выбран по рекомендации Елизаветы Маркштейн, австрийской журналистки, сотрудницы наиболее серьезного в Европе марксистского еженедельника «Тагебух». Лиза Маркштейн часто приезжала в Москву, была в дружеских отношениях со мной и с моим братом. Именно она вывезла в Вену микрофильм рукописи книги моего брата «К суду истории: Генезис и последствия сталинизма». Из Вены в 1969 году этот микрофильм был отправлен в США моему старому другу профессору истории Давиду Журавскому, который обеспечил перевод и издание книги в Нью-Йорке и в Лондоне в начале 1972 года[74]. Доктор права Фриц Хееб считался в Цюрихе авторитетным адвокатом. Он был также связан с журналом «Тагебух» и в 1970 году состоял членом швейцарской социалистической партии, ее радикального крыла. До 1969 года Хееб был членом Коммунистической партии Швейцарии, но вышел из нее после чехословацких событий августа 1968 года. Его отец, известный социал-демократ начала XX столетия, был знаком с Лениным, Розой Люксембург, Троцким и многими другими социал-демократами. А Лиза Маркштейн вошла в Москве в круг диссидентов благодаря Льву Копелеву, единственному другу Солженицына со времени заключения, который и после Гулага остался марксистом.
Копелев – германист, специалист по немецкой поэзии, и у него были обширные связи с немецкими и австрийскими литераторами. В романе «В круге первом» именно он – прототип одного из главных героев, Льва Рубина – марксиста, убежденного коммуниста и защитника советского режима, считавшего, что его арестовали по ложному доносу. Копелев свободно владел несколькими языками. Именно он в начале 1962 года убедил Солженицына передать повесть «Один день Ивана Денисовича» в «Новый мир». В связи с этим предварительно повесть была несколько отредактирована и «облегчена» политически. Современные ее публикации несколько отличаются от варианта, напечатанного в ноябре 1962 года.
Приезд адвоката Хееба в Лондон для встречи со мной был запланирован на 15 марта. Хотя Хееб мог достаточно хорошо объясняться на английском, он все же попросил меня пригласить кого-либо из друзей, кто бы мог в случае необходимости переводить с немецкого. Эту роль согласилась выполнить Вера Марковна Бройдо, наша новая знакомая. Она принадлежала к «первой волне» эмиграции, окончила гимназию в Берлине. Наши беседы с Хеебом продолжались почти весь день и охватывали очень большой круг вопросов.
Фриц Хееб еще никогда не встречался со своим знаменитым клиентом и не знал русского языка. Он не был специалистом по проблемам копирайта и литературного представительства и не знал советского законодательства. Теперь же он настроил всю работу своей адвокатской конторы на дела Солженицына, занимаясь перезаключением договоров по прежним публикациям, продажей прав на «Август 1914» и другими вопросами. Между издателями возникали конфликты, которые следовало улаживать в судах. Вся эта деятельность Хееба финансировалась, естественно, из гонораров самого Солженицына.
Адвокат, как лицо с более широкими полномочиями, чем литературный агент, имеет, кроме того, право на 20 процентов поступлений по всем договорам (литературный агент удовлетворяется обычно 10 процентами). Европейские адвокаты, кроме части гонорара, получают за счет клиентов «почасовую» оплату, весьма высокую. Общеизвестно, что эта дополнительная оплата адвокатского времени стимулирует затягивание в решении всех дел, создание новых дел на пустом месте. Хеебу, кроме того, приходилось пока еще только учиться решению именно литературных конфликтов.
Согласно договору, который Солженицын подписал с Хеебом, не вникая в его суть и не советуясь ни с кем, все финансовые поступления от издателей в виде авансовых платежей или гонораров шли на счета адвокатской конторы Хееба, а не на именной счет Солженицына, и поэтому облагались швейцарскими налогами, государственными и кантональными, чрезвычайно высокими. Даже более богатые, чем Солженицын, западные писатели, авторы триллеров, детективов и серийных бестселлеров имеют, как правило, литературных агентов, а не адвокатов, и оговаривают поступление гонораров на свое имя и на офшорные счета, с которых не нужно платить налоги. Забегая вперед, я должен сказать, что адвокатская контора в Швейцарии, которую Солженицын нанял для решения своих проблем, обошлась ему в огромную сумму и лишь усложнила взаимоотношения с издателями, создав несколько ненужных судебных дел. В последующие годы уже в США большинство функций Хееба выполняла жена Солженицына Наталья. (Ни мой брат Рой, ни я никогда не прибегали для издания наших книг на английском и многих других языках к услугам адвокатов или литературных агентов. Все вопросы решались путем прямых контактов с издателями и переводчиками.)
Доктор Хееб в течение нашей встречи 15 марта интересовался всем, что касалось Солженицына и его семьи. Он спрашивал о его характере, привычках, стиле работы и многом другом. Он не понимал советской специфики во всех, даже мелких проблемах. Существовало две главные задачи для его адвокатской конторы на 1973-й год. Во-первых, нужно было прекратить «пиратские» издания на русском языке, которые печатались издательством «Флегон Пресс» в Лондоне, а во-вторых, запретить угрозами судебных преследований издание на Западе на русском и на европейских языках мемуаров бывшей жены Солженицына Н. А. Решетовской. Все эти задачи проистекали из категорических требований Солженицына.
«Флегон Пресс» было издательством одного владельца – А. Флегона, имевшего собственный магазин русских книг в Лондоне. Настоящее имя Флегона неизвестно, и был он, судя по его акценту, евреем из Одессы, попавшим в Англию после войны из Румынии. Он дружил с Виктором Луи и зарабатывал пиратскими изданиями популярных книг на русском языке, таких как «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, «Двадцать писем другу» Светланы Аллилуевой и других, конкурируя в этом направлении с ИМКА-Пресс и другими издательствами. Флегон продавал эти книги дешевле и мог даже заключать договора на пиратские переводы, так как СССР не был членом международных конвенций по копирайту (до конца 1973 года) и не мог защищать прав своих авторов. Флегон издавал даже Пушкина; успехом пользовался томик эротических произведений, никогда не входивший в собрания сочинений великого поэта.
К 1973 году Флегон издал без всяких договоров романы Солженицына «В круге первом» и «Август 1914» и свободно продавал эти книги через свой магазин в Лондоне и в других местах продажи русских книг. Его издания попадали и в СССР. Остановить эту деятельность Флегона по отношению к Солженицыну можно было лишь судебным процессом в Верховном суде Великобритании, и Солженицын поручил Хеебу начать это дело. Это было несложно, но очень дорого, так как для этого процесса Хееб должен был нанять лондонскую адвокатскую контору. Судебные расходы могли исчисляться
