Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканская тень Наполеона - Наталия Петровна Таньшина
Это стало концом дипломатической карьеры Поццо ди Борго. Последние месяцы, проведенные в Лондоне, казались долгим, нескончаемым вечером. Дела политики не увлекали, да и министерства, английское и российское, словно сговорившись, игнорировали опального посланника. Тяготясь чопорным лондонским «обществом», он проводил время в узком кругу сотрудников, начал много играть...
В самом конце 1830-х гг. по Европе совершал путешествие наследник российского престола Александр Николаевич, которого сопровождал князь Х. А. Ливен, получивший после своей отставки должность воспитателя цесаревича. Весной 1839 г. наследник должен был посетить Лондон, однако буквально накануне запланированного визита Поццо ди Борго сообщил в Петербург, что ехать в Лондон небезопасно по причине пребывания там большого количества поляков, эмигрировавших в Англию после подавления восстания. Такая перемена в позиции Поццо вызвала непонимание со стороны императора Николая. Он писал сыну: «Отмена этой поездки мне крайне неприятна, кроме того, это даст вид или непостоянства в намерениях, или малодушия, может еще более повредить уже и так весьма холодным нашим сношениям, оказывая им явное недоверие»[208]. В результате Николай принимает решение, что цесаревич, «Мурфыч», как он его ласково называл в письмах, должен ехать в Англию, понимая, что это «озадачит немного старика», имея в виду Шарля-Андре[209].
Еще накануне визита Николай Павлович наставлял сына: «С Поццо будь ласков и учтив и слушай его любопытный разговор и советы, но разбирай и решайся сам»[210].
Напомним, на английский престол в 1837 г. вступила юная королева Виктория. Цесаревич, который был всего лишь на год старше Виктории, как раз подыскивал себе невесту. Николай Павлович писал сыну: «...будь с нею крайне осторожен и почтительнее, чем где; несмотря на ее молодость и, говорят, ветреность, ничего не замечай, но при всей возможной вежливости, не вдавайся ни в какое фамильярство, чтоб все всегда видели, что она в твоих глазах неопытная королева, а ты опытный русский наследник»[211].
21 апреля (3 мая) 1839 г. цесаревич прибыл в Лондон, и в тот же день состоялась встреча с Поццо ди Борго. Александр Николаевич так описывал дипломата: «...я нашел, что он черезвычайно постарел и опустословился. Он говорил мне, что радуется моему приезду и уверен, что все хорошо пойдет»[212].
В Лондоне цесаревич пробыл до конца мая; Поццо ди Борго постоянно сопровождал его, что было для стареющего дипломата весьма утомительным занятием. Цесаревич часто обедал у Поццо. Он так описывал один из своих визитов к нему: «В 1/4 8-го ч. я поехал с принцем Генрихом обедать к Поццо, там были одни наши русские, угощала нас племянница старика, весьма милая и хорошенькая дама, совершенно во французском роде»[213].
Племянница — это Валентина де Крийон, дочь пэра Франции, герцога де Крийона, ставшая женой племянника Поццо ди Борго Шарля. Она была настоящей отдушиной в жизни стареющего дипломата. Ведь семьи он так и не создал, да и когда ему было, если первые пятьдесят лет жизни явились настоящей эпопеей в духе Джеймса Бонда! Еще во время своего продолжительного путешествия по Европе он отовсюду привозил ей дорогие подарки: самые красивые меха из Петербурга, изысканные украшения из Вены, ткани из Германии; в перерывах между дипломатическими конференциями посещал магазины в поисках самых изящных украшений...
В последнем письме из Лондона от 19(30) мая 1839 г. цесаревич Александр писал: «Старик наш Поццо, который ужасно как слаб, просил меня повергнуть его к Твоим стопам; он чрезвычайно рад, что все хорошо кончилось»[214].
Одним из последних дипломатических документов, под которым Поццо ди Борго поставил подпись, был договор от 19 апреля 1839 г., окончательно урегулировавший территориальные и финансовые споры между Бельгией и Голландией.
Его личные письма этого периода полны горечи и бесконечной усталости, о чем он часто писал графу Нессельроде. После смерти в 1838 г. другого племянника дипломата, Феликса, являвшегося генеральным казначеем Корсики, Поццо ди Борго выступил в роли мецената: на его средства были опубликованы книги, посвященные истории Корсики, которые, к сожалению, до нас не дошли[215].
Все больше он тосковал по Парижу, городу, напоминавшему ему об ушедших днях молодости и славы. Если в начале 1830-х гг. он стремился уехать из Парижа в Лондон, то теперь часто уезжал в столицу Франции. Даже окружающие замечали, что в Париже ему было гораздо уютнее и там он себя лучше чувствовал. Княгиня Дарья Христофоровна Ливен[216], бывшая в дружеских отношениях с Поццо ди Борго, писала 12 августа 1837 г. Франсуа Гизо: «Поццо собирается сегодня вечером к леди Гренвил (супруге посла Великобритании — Н. Т.). Он только что приехал. У него совсем другой вид в Париже, он молодой и веселый. В Лондоне он совсем иной. Там у него дурное настроение, и столь же плохо относятся к нему»[217]. Он даже побывал в гостях у Гизо в Нормандии, в его имении Валь-Рише, недалеко от Лизьё[218].
Поццо умел дружить; когда княгиня Ливен оказалась в сложном положении, будучи в немилости у Николая I (с 1835 г. она проживала в Париже без императорского разрешения, которое получила только в 1843 г.), оставленная мужем, послушно выполнявшим волю императора, без средств к существованию, Шарль-Андре был одним из первых, кто не побоялся навестить опальную княгиню и выразить ей симпатию. Дарья Христофоровна писала Гизо 20 октября 1837 г.: «Даже Поццо выразил мне свое сочувствие, причем сделал это так естественно и неожиданно, что я была очень тронута»[219]. Гизо писал Ливен: «Мне очень приятно, что Поццо не остался в стороне. Он мне всегда был симпатичен»[220].
Последние годы
28 декабря 1839 г. высочайшим рескриптом Поццо ди Борго был уволен с государственной службы. Он не вернулся на родной остров и не отправился в Россию. Те немногие годы, которые ему отвела судьба, он провел в Париже, в превосходном особняке на улице Университэ (дом 49–51). В 2010 г. владелец особняка Филипп Поццо ди Борго (ставший прототипом главного героя фильма «Неприкасаемые», в русском прокате — «1+1», где речь идет о парализованном аристократе и его чернокожем помощнике, бывшем преступнике) продал
