Мартин Скорсезе - Марат Рашитович Шабаев
Конечно, можно пробовать, экспериментировать. Но не забывайте, что фильм стоит от одного миллиона до ста. На миллион долларов экспериментировать можно, но вот на сорок — не думаю. Тебе потом не дадут денег.
бюджет в шесть миллионов долларов создает дисциплину. Ты в Марокко, солнце садится, генератор ломается, у актера слетает парик, ты знаешь, что у тебя нет двадцати шести миллионов и десятитысячной массовки. Это дисциплина.
сейчас многие фильмы — это идеальный продукт, созданный для немедленного употребления. Многие из них хорошо сделаны группой талантливых людей. Но все равно им не хватает неотъемлемой части кино: индивидуального взгляда единственного творца. Потому что, разумеется, творец-индивидуалист — это самый рискованный фактор.
я ни в коем случае не хочу сказать, что кино должно получать субсидии или что так хоть когда-то было. Когда система голливудских студий была в полном здравии, существовали постоянные и острые трения между творцами и теми, кто руководил бизнесом. Сейчас трения исчезли, в бизнесе люди абсолютно равнодушные к самому понятию искусства, а к истории кино они относятся одновременно презрительно и собственнически. Убийственное сочетание.
какое страшное слово «контент»! Не понимаю, когда его применяют относительно кино. Контент, он как еда, должен войти, а потом выйти. С кино, я надеюсь, все происходит несколько иначе.
при всей моей нелюбви, если не сказать ненависти, к студийной системе я очень благодарен тем сумасшедшим людям, что решились дать денег на мои фильмы. На минуточку: «Славные парни» — студийный фильм.
ключ к будущему кино — опыт коллективного просмотра. Меня беспокоят не франшизы и стриминги, а то, что для другого кино вскоре не останется места.
зритель
что касается меня, я снимаю сам для себя. Конечно, я думаю и знаю, что аудитория найдется. Но насколько большая — неизвестно. Кто-то фильм посмотрит, кто-то его оценит, кто-то даже будет смотреть снова, но точно не все. Так что для меня удобнее всего снимать так, будто я сам и есть аудитория.
я часто ловил себя на том, что сижу за камерой не как режиссер, а как зритель. Так увлекался, что будто смотрел фильм, снятый кем-то другим. Если возникает такое чувство, это значит, что получается неплохо.
мой единственный фильм, снятый для зрителя — это «Мыс страха». Но это фильм жанровый, триллер, в жанре есть определенные правила, которым нужно следовать, чтобы вызывать реакцию: саспенс, страх, восторг, смех… И все-таки скелет этого фильма я сделал для зрителя, а все остальное — для себя.
я не то чтобы смотрю на фильмы как на возможность чему-то научиться. Ничему у них научиться нельзя. Кино включаешь не ради учебы. Но процесс просмотра в итоге может каким-то образом тебя просветить.
недавно журналист спросил меня, когда в последний раз кто-то говорил мне в лицо, что моя работа ему не нравится. Пришлось подумать, я ответил как мог. А когда он ушел, я понял, что правильный ответ — я сам. Каждый раз, как смотрю в зеркало.
нельзя все время снимать один и тот же фильм. Хотя некоторые скажут, что я только этим и занимаюсь…
по материалам Laurent Tirard. Moviemakers’ Master Class: Private Lessons from the World’s Foremost Directors, Martin Scorsese interviewed by Edgar Wright: BFI London Film Festival 2023 Screen Talk, Cinephilia & Beyond, The New York Times, The New Yorker, Film Comment, GQ, Empire, Sight & Sound, Movies Ireland, BAFTA, DGA Quarterly Magazine, Roma Cinephilia Mag
на съемках фильма «авиатор». 2004
на съемках фильма bleu de chanel. 2024
избранная фильмография
(подготовила Александра Кузнецова)
1973. злые улицы
Чарли Каппа (Харви Кейтель) и Малыш Джонни (Роберт Де Ниро) живут в Маленькой Италии на Манхэттене. Их мир — ночные бары и передряги предопределенной раз и навсегда италоамериканской судьбы: не стать мафиози не получится. На экране срез реальности, в которой прошло детство Скорсезе; сложносочиненные сюжеты будут позже, а пока: религиозные терзания Чарли, мытарства Джонни, болезненные отношения внутри мафиозной семьи у обоих, откровения мерзавцев, пушки, рок. В общем, все то, что позволило Полин Кейл в свое время отметить: в Голливуд пришел большой автор.
1974. алиса здесь больше не живет
Муж погиб, и больше нет смысла жить в нелюбимом городе. Вместе с сыном-подростком Алиса отправляется туда, где прошло ее детство, чтобы вернуться к почти забытой мечте — стать певицей. Один из немногих фильмов Скорсезе, где вместо главного героя — главная героиня, обычная американка в исполнении Эллен Бёрстин (роль отмечена «Оскаром»). Алиса много работает, воспитывает ребенка, водится с ненадежными мужчинами и стремительно рвет отношения отъездом из города, — сценарий не назвать искусным. Однако, перемещаясь из точки «А» в точку «Б», героине позволено быть разной. Она смешная и грустная, испуганная и решительная, — такой у Скорсезе больше не будет.
1976. таксист
Фильм, превративший Скорсезе в классика и настоящего флагмана Нового Голливуда. Всего за три года злые улицы разрослись до инфернального мегаполиса, который затягивает своих обитателей уже не в преступные группировки, а прямиком в ад собственного «я» — в бессонницу, одиночество, ненависть. Здесь обитают сутенеры, малолетние проститутки, воры, политики. Вычистить скверну рвется 26-летний ветеран бессмысленной войны Трэвис Бикл (Роберт Де Ниро). Мир Америки семидесятых жаден до жестоких, потерянных и травмированных. Но сходу определить правых тут вряд ли получится: начиная с «Таксиста», герои Скорсезе почти всегда будут, мягко говоря, неоднозначными, а финалы — открытыми.
1980. бешеный бык
Над спортивной драмой, в основе которой лежат мемуары боксера Джейка Ламотты, Скорсезе работать не хотел. Спорт его не интересовал, а после недавнего успеха «Рокки» казалось: что ни сними о боксе, все будет вторичным. Экранизацию плохо написанной, но эксцентричной истории продавил Роберт Де Ниро, исполнивший роль Ламотты. Привычную для жанра историю успеха разыгрывать не пришлось — жизнь заставила рассказать о крахе человеческого духа и спортивной карьеры. Без настоящих побед, правда, не обошлось: пока шла работа, режиссер справился с наркотической зависимостью, а Джейк Ламотта, взглянув на себя со стороны, раскаялся в проступках и смирился с тем, что прожил жизнь как последний подлец.
