Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Идея Священного союза была мне вдохновлена в Вене, как я вам уже неоднократно говорил, чтобы огласить ее при завершении конгресса, и лишь возвращение Наполеона с острова Эльба, пришедшееся на конец нашего пребывания в Вене, привело меня к убеждению, что нужно еще отложить исполнение этой мысли до того времени, пока с помощью Провидения эта новая борьба не будет окончена, и, наконец, в Париже, после того как Наполеон по милости Божией оказался поверженным во второй раз, Господь вложил мне в сердце желание воплотить все то, что лелеял я со времени конгресса, и обратил меня к тому, чтобы начертать на бумаге Акт таким, каким вы его знаете[414].
Религиозные представления царя подпитывало общение с теми, кто брал на себя задачу руководить его духовной жизнью, и здесь в первую очередь историки называют баронессу Варвару Юлию фон Крюденер (урожденную Фитингоф). Выросшая в Риге в семье, где особо почитались масонские традиции, она с ранних лет увлеклась мистицизмом и одновременно искала известности в светском обществе, путешествуя по Европе. Мадам де Сталь благосклонно отзывалась о написанном Крюденер сентиментальном романе «Валерия» (1803), и автор этой книги, как часто бывает, очень хотела, чтобы в обществе ее отождествляли с главной героиней. Затем с ней произошло то самое «обращение», которое так ценили мистики начала XIX века, и Крюденер предстала в Париже уже в роли провидицы, призванной Богом, чтобы своими пророчествами наставлять людей и вести историю вперед, к царству Христа. В Бадене она познакомилась с Юнгом-Штиллингом, который, несомненно, также повлиял на стиль ее пророчеств. Здесь же в феврале 1814 года она встретила и фрейлину императрицы Елизаветы Алексеевны Роксандру Стурдзу. Используя положение той при Дворе, Крюденер попыталась попасть в ближайшее окружение Александра I. Во время Венского конгресса, когда Стурдза жила в Хофбурге вместе с императрицей и имела возможность часто видеться с Александром I, баронесса направляла к ней одно из другим обширнейшие по объему и темные по содержанию письма с «божественными откровениями», называя в них Александра «избранным для столь великого дела» и намекая, что от него зависит будущее всего мира[415]. Есть вероятность, что Роксандра Стурдза показывала эти письма императору; по крайней мере в своих записках она упоминает об их беседах на высокие темы, в которых тот испытывал потребность, удрученный происходящим на конгрессе. А напрямую Стурдза упоминает только одно письмо Крюденер, о котором она сообщила Александру I: то, где баронесса предсказывала скорое падение Бурбонов, и император, по ее словам, был впечатлен этим пророчеством[416].
Несмотря на то, что в своих письмах Крюденер утверждала, что сам Господь предназначил ей встретиться с Александром и поведать ему «правду Христа», царь не спешил вызывать ее в Вену. Но когда штаб-квартира союзников переехала поближе к Рейну, Крюденер направилась навстречу царю. Их первое свидание произошло в Гейльбронне поздно вечером 4 июня 1815 года, и при весьма замечательных обстоятельствах (а как же иначе?), о которых нам повествует, с одной стороны, Р. Стурдза, с другой – дочь баронессы Крюденер, Жюльетта. Согласно этому рассказу, Александр был занят чтением мистической книги («Облако над святилищем» Карла фон Эккартсгаузена), посвященной последним временам перед вторым пришествием, когда благодать будет принадлежать особой «Церкви Избранных», главой которой является сам Христос. Император недоумевал относительно того, что это за Церковь, – и одновременно он вспомнил о разговорах со Стурдзой, где та рассказывала о пророчествах Крюденер. Александр подумал, как хорошо было бы с ней самому побеседовать. И в эту же минуту ему сообщили, что баронесса Крюденер требует встречи с императором.
Представ перед Александром I, баронесса вновь повторила, что сам Господь приказал ей явиться к нему, чтобы «возвестить о милостях Божьих и о победе». Она уверенно объявила Александру, что он принадлежит к числу «Избранных». Впрочем, Александр скромно заметил, что нужно идти до конца, выполняя Божью волю, а он ли это сделает, или кто другой – не так важно. Они проговорили дальше до часа ночи на разные духовные темы, в том числе о молитве и об утешениях, которые приносит Александру чтение Священного Писания. Царь дал Крюденер почувствовать, что отныне постоянно будет обращаться к ней за разрешением всех сомнений, возникающих в его душе[417].
Конечно, сюжет, в котором некая «Пифия» открывает герою, что тот является «Избранным», – настолько архетипичен в культуре вплоть до современности (стоит ли напоминать о знаменитом голливудском блокбастере «Матрица»?), что позволяет усомниться, существовал ли он в реальности. Тем не менее достоверно известно, что баронесса Крюденер в течение трех с лишним месяцев постоянно общалась с царем – и в ее интерпретации это означало, что она непрерывно вела Александра к «просветлению». В Гейдельберге, по рассказу Стурдзы, Александр I сам приезжал вечерами в крестьянский дом на берегу Неккара, где поселилась баронесса. В Париже она жила прямо возле Елисейского дворца, что также позволяло ей регулярно навещать императора. «Он слушал, как она говорила о Боге, любить которого научилась душа его, и доверчиво передавал ей повесть скорбей и страстей, которыми омрачилась некогда прекрасная жизнь его. Баронесса вовсе не льстила ему; она умела говорить правду, не оскорбляя»[418].
Как показывает анализ писем баронессы Крюденер этого времени, она активно стремилась объяснять текущие политические события, основываясь на цитатах из Священного Писания, и с их помощью внушала Александру I учение о «новом христианстве» последних времен, которое царь должен нести миру, будучи одним из тех, кто призван заключить с Богом «новый христианский союз (завет)»[419]. В свете данного учения столь дорогой сердцу Александра I союз трех монархов приобретал новое качество, уподобляясь союзу трех волхвов (в западной традиции – «королей Востока») в их поклонении Христу перед заключением с человечеством Нового Завета. Об этом Александр якобы напрямую говорил летом 1815 года в Париже (согласно источнику, близкому к баронессе Крюденер):
Я хочу посредством публичного акта воздать приношение Богу Отцу, Сыну и Святому Духу, которое я обязан Ему принести за Его защиту, и пригласить народы склониться в послушании Евангелию… Я желаю, чтобы австрийский император и прусский король присоединились бы ко мне в этом акте поклонения, дабы на нас смотрели как
