Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер

Когда-то в «Динамо» создавался музей. Бывший динамовский хоккеист Владимир Полупанов, директор спортшколы бело-голубых, приехал к Овечкину-старшему: «Миш, у тебя что-нибудь есть?» А у него оставались Сашины детские клюшки, которым теперь цены вообще бы не было. Он их по наивности и бескорыстию отдал. И не только их – еще детские коньки, спортивную форму, уникальные фотографии. На хорошее же дело, в музей родного клуба, ради детей, чтобы ходили и смотрели!

– Так жалею! – сокрушался дядя Миша в 2019-м. – Сейчас Полупанов работает во дворце «Умка». Приезжаю к нему: «Где все это?» – «Да бог его знает». Музея нет, все там сейчас сломали. Хотел забрать обратно и услышал: «Что ты! Столько времени прошло, растащили уже все…»

Признаюсь честно – услышав эту историю, потерял дар речи. За океаном такая история была бы совершенно исключена. И, по-моему, это наглядно объясняет, почему Овечкин – звезда НХЛ, а не КХЛ, и представить его по-настоящему возвращающимся в российский хоккей в роли действующего игрока, не на время локаута и не перед самым завершением карьеры, невозможно. Кстати, в Зал хоккейной славы в Торонто, членом которого Александр Великий, согласно принятым в нем правилам, станет не ранее чем через три года после официального завершения карьеры в НХЛ, он уже отдавал клюшки и перчатки.

В Музее мадам Тюссо установлена его восковая фигура. В космосе в его честь названа звезда. Сертификат, подтверждающий этот факт, лежит у Татьяны Николаевны дома, и они с Михаилом Викторовичем мне с гордостью об этом говорили. А детская экипировка, отданная папой от всей души в музей родного клуба, сгинула невесть куда.

Сейчас Саша строит свою большую детскую хоккейную академию в Москве, которой после окончания карьеры планирует заниматься сам, не передоверять такое серьезное дело посторонним людям. Нет сомнений, что оттуда ничего и никуда пропадать не будет. Но потерянное уже вряд ли вернешь. Остается только закричать со страниц этой книги: ау, найдитесь, люди, у которых лежат эти бесценные артефакты из детства Овечкина! Что вы будете держать их у себя дома и показывать десятку друзей – сделайте добро людям, проявите душевную щедрость, верните! Имейте совесть!

* * *

Дружба Овечкина и хоккея развивалась совсем не так линейно, как можно было бы предполагать. Первое Сашино знакомство с этой игрой продолжалось недолго. Татьяна и Михаил Овечкины – на тот момент, соответственно, главный тренер и начальник команды баскетбольного «Динамо» – были в постоянных разъездах, водить ребенка на тренировки было некому, и на какое-то время заниматься он перестал.

Но тут, по рассказу мамы, упорство проявил его первый тренер. В истории должны оставаться имена таких людей – неизвестных в мировом масштабе, но без которых, может, и не вырос бы ребенок в великого хоккеиста. Этого молодого человека звали Вячеслав Кириллов.

С Татьяной Овечкиной в одной команде играла Любовь Белова, а ее сын Костя был вратарем в той же детской команде, в которой начинал Саша. И Любовь передала Татьяне, что тренер все время спрашивает про Овечкина: «Такой мальчик хороший! Где он?»

Когда они с Сашей около полугода спустя пришли вновь, у маленьких динамовцев шла принципиальная игра со сверстниками из «Спартака». Учитывая, сколько он пропустил, его посадили на скамейке последним, и два периода он не выходил. Во втором перерыве он расплакался: «Мама, не ставят, пойдем домой!»

Татьяна уговорила его подождать. В третьем периоде Кириллов его поставил – и после этого Саша со льда уже почти не уходил. С того момента Овечкин снова начал заниматься хоккеем постоянно, а на тренировки его водили то дедушка, мамин папа Николай Михайлович, то старший брат Сережа.

– Ни у кого в семье не было времени меня туда возить, – рассказывал мне Овечкин в 18 лет. – Но затем что-то изменилось, и я вернулся. Мне хоккей очень нравился, и ни о чем другом, кроме него, я не думал.

Что же принципиально изменилось? Когда в семье увидели, что у Саши хорошо получается, то по-настоящему подключился Михаил Викторович. Ему пришлось уйти с работы, чтобы заняться карьерой сына всерьез. С утра папа возил его на тренировки, вечером – на индивидуальные подкатки.

Важнейшая цитата Татьяны Овечкиной, которая должна быть высечена в камне у каждого хоккейного родителя:

– Если кто-то думает, что такого хоккеиста можно вырастить просто так – ничего подобного. Мы прошли очень большой и серьезный путь. Хоккей – это вечный тест на выживание. И для ребенка, и для его родителей.

Вячеслав Кириллов, которого Татьяна вспоминает с благодарностью по сей день и который первым сказал, что у них гениальный ребенок, так и не увидел даже первых больших успехов Саши. Он умер в 1999 или 2000 году. По словам Михаила Викторовича, он не дожил даже до тридцати – сердце не выдержало.

– Он в Сашку прямо душу вкладывал, – рассказывал отец. – Сам звонил: «Поехали на подкаточку!» Я приезжал к нему в Строгино, он где-нибудь во дворе с ним занимался. И на «Динамо» тренеры давали нам половину площадки, когда самые маленькие тренировались. Когда Вячеслава Викторовича по каким-то причинам убрали из команды мальчишек 1985 года рождения, он пришел в раздевалку, подошел к Сашке и со слезами сказал: «Ну, если ты не заиграешь, даже не знаю, кто вообще должен играть в хоккей».

Он заиграл. И тренер Кириллов откуда-то это, конечно, видит…

Видит и старший брат Овечкина Сергей. Тот самый, который первое время водил его на тренировки. Он погиб в автомобильный катастрофе в двадцать пять лет. Саше было десять. Когда мы говорили с ним восемь лет спустя, это была единственная тема, на которую он отреагировал словами: «Не хочу об этом говорить». Мама тоже ограничивается одной фразой: «Мы тогда многое пережили».

Когда самому Ови исполнится двадцать пять, он сделает на груди татуировку: «Сергей, ты всегда в моем сердце». Старшего сына он назовет Сережей. И привезет Кубок Стэнли в 2018 году на могилу старшего брата…

Все родители считают, что их дети – лучшие. И в какой-то момент пошли разговоры – дескать, Овечкин играет, потому что у него в «Динамо» работают родители. Некоторые папы с мамами на тренировках появлялись подвыпившими и начинали судачить на эти темы. Сашина мама однажды, будучи неузнанной, это услышала. У нее внутри все перевернулось от возмущения. И взыграл спортивный дух.

На следующий день она подошла к тренеру: «Вячеслав Викторович, вы не могли бы поставить Сашу в последнее звено?» Кириллов поразился: «Татьяна Николаевна, вы что, как я его туда поставлю? Он же лучший, это несправедливо!»