Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Одновременно Австрия, не желая переживать очередное вторжение Наполеона в свои владения, уже готовилась к мирным переговорам. Судьба коалиции – а с ней и будущее всей Европы – висела на волоске.
Но 17/29 августа путь корпусу Вандама преградил русский отряд, состоявший из гвардейских полков под командованием графа Александра Ивановича Остермана-Толстого, а также нескольких армейских частей под командованием принца Евгения Вюртембергского. Накануне, не приняв участия в Дрезденском сражении, этот отряд смог благодаря упорным арьергардным боям оказаться на равнине у Теплица раньше французов и теперь закрепился близ местечка Кульм (современный Хлумец в Чехии), закрывая Вандаму вход в долину. Численность отряда не превышала 15 тыс. человек, вдвое уступая французам. И тем не менее в течение всего дня 17/29 августа русские войска удерживали свою позицию и отбивали вражеские атаки ценой огромных потерь. Сражение постоянно наращивало ход, поскольку с гор по шоссе спускались все новые и новые части корпуса Вандама. Много жертв было в составе лейб-гвардии Семеновского полка, сам граф Остерман-Толстой лишился руки. Наконец, к вечеру со стороны Теплица на помощь русским солдатам пришли полки союзной армии, успешно завершившие свой переход через горы.
На следующий день к Кульму прибыл сам Александр I, который лично принял участие в полном разгроме французов. С утра бой возобновился атаками на их позиции, а по приказу Александра I прусскому корпусу генерал-лейтенанта Фридриха фон Клейста удалось выйти из горных теснин на шоссе и оказаться тем самым за спиной у Вандама, попавшего в окружение. По итогам боя 12 тыс. французов вместе с самим Вандамом сдались в плен, также была захвачена вся вражеская артиллерия (82 орудия).
Битва при Кульме явилась первой для Александра I, в которой союзным войскам в его присутствии удалось одержать верх над французами. Поэтому она произвела на императора неизгладимое впечатление и была, по словам А. И. Михайловского-Данилевского, «для него всегда любимым предметом воспоминаний». Ее особое место в сознании императора лишь усиливалось цепочкой «случайных обстоятельств», приведших к победе, что давало богатую пищу его религиозному чувству. Александр I чудом избежал гибели в день Дрезденского сражения. Отряду Остермана-Толстого тоже во многом по случайности и вопреки предписанной от командования диспозиции удалось перекрыть путь Вандаму. Кстати, движение французов по шоссе в сторону Теплица мог и должен был возглавить сам Наполеон, но он почему-то решил лишний день провести в Дрездене (согласно известному преданию, он опять простудился, как при Бородине). Наконец, и корпусу генерала Клейста случайно удалось замкнуть окружение, опередив подкрепление французов под командованием маршала графа Лорана Гувийона Сен-Сира, которое должно было помочь Вандаму, но вопреки всем ожиданиям запоздало.
Вернувшись с поля боя, Александр I написал из Теплица в Петербург 18/30 августа графу Н. И. Салтыкову: «Всевышний – единственная причина всех сих счастливых событий». Характерно, что в 1814 году именно день 18 августа, то есть первую годовщину битвы при Кульме, царь выбрал для торжественного парада на Царицыном лугу в Петербурге, посвященного победе над Наполеоном. А в 1817 году при открытии памятника на Кульмском поле генерал Клейст фактически повторил слова Александра I, сказав: «Это сделал сам Бог; я со своим корпусом был лишь орудием его всемогущей руки»[354].
Этот момент действительно стал переломным не только в ходе кампании, но и во всей дальнейшей войне с Наполеоном. В то же самое время были получены известия и о двух других победах союзников – Силезской армии под Кацбахом, где 14/26 августа Блюхер обратил в бегство маршала Макдональда, и Северной армии под Гроссбеереном, где Бернадот 11/23 августа отбил попытку французов атаковать Берлин. Коалиция была спасена. 28 августа/9 сентября в Теплице российские, прусские и австрийские дипломаты подписали союзные договоры, которые официально оформили тройственный союз этих стран против Наполеона, а также согласовали основные принципы дальнейшего переустройства Европы[355].
О том, с каким воодушевлением Александр I переживал эти события, свидетельствует факт, зафиксированный в бумагах Меттерниха: 20 августа/1 сентября Александр I вызвал к себе австрийского министра и заявил, что хочет возложить на себя звание генералиссимуса, потребовав согласия австрийцев на это. Такой шаг в глазах царя стал бы зримым воплощением единства союзных войск, которое до сих пор страдало от споров между командирами из разных стран (но именно поэтому Меттерних твердо отказал Александру[356]).
Еще одним важным символическим шагом по демонстрации единства союзников и их общей благодарности Богу, предложенным тогда же Александром I, стал общий молебен союзных армий 21 августа/2 сентября на поле под Теплицем, где им была дарована победа. Под открытым небом в виде прямоугольника построились несколько тысяч солдат, и хотя богослужение было католическим, на нем совместно молились и православные русские, и протестанты-пруссаки, а под особым шатром в центре прямоугольника друг подле друга находились все три монарха[357]. А. И. Михайловский-Данилевский также сообщает интересную деталь – свидетелями богослужения были и передовые части французов, которые показывались на окрестных горах и могли сверху наблюдать построение союзников. В результате «устрашенный» враг так и не решился спуститься на равнину и ушел обратно (Наполеон в эти дни предпринимал несколько попыток начать переход основной массы своих войск в Богемию, но потом полностью отказался от этого намерения).
Окончательную точку в осенней кампании 1813 года поставила знаменитая четырехдневная Битва народов под Лейпцигом. Она явилась рекордной по числу сражавшихся: в сумме в ней приняло участие более полумиллиона человек (350 тыс. от коалиции и 210 тыс. на стороне французов), и одними только французами было израсходовано 200 тыс. пушечных ядер, а общие людские потери простирались до 130 тыс. с обеих сторон.
Александр I внес свой вклад в обсуждение диспозиции перед началом битвы, предложив план, который оказался более успешным, чем тот, что отстаивал князь Шварценберг. В первый же день сражения, 4/16 октября, царю пришлось выказать свое обычное мужество перед лицом опасности: в 3 часа пополудни тяжелая кавалерия, собранная Мюратом (до 12 тыс. всадников), обрушилась на расположение русских войск и почти достигла места, где находился Александр I, и тогда он отдал приказ четырем сотням лейб-гвардии Казачьего полка, составлявшим Императорский конвой, контратаковать французских кирасир во фланг. Этот удар поддержала прусская конница, а через малое время по распоряжению царя против кирасир заработала резервная русская артиллерия, и тем пришлось отступить. В решающий же день, 6/18 октября, находясь на так называемом «холме монархов», Александр I также деятельно участвовал в управлении войсками, например, предложив русские резервы в помощь изнемогающим австрийцам. 7/19 октября
